Преступную «карьеру» Васильев начал, когда ему было 15 лет. Сначала занимался карманными кражами, позже стал взломщиком, а незадолго до революции перешел исключительно на воровство мягких вещей. Он брал лишь костюмы, платья, белье, мануфактуру, за что его и прозвали Гришка-тряпичник. Будучи главарем воровских шаек, их атаманом, он принимал личное участие только в тех кражах, где требовалась особая изобретательность при вскрытии замков и всякого рода запоров. В остальном же брал на себя роль организатора и руководителя. Конечно, он был на голову выше своего окружения, состоявшего, как правило, из подонков, всякого рода отщепенцев, для которых главным в жизни были алкоголь, наркотики. Он никогда не заводил с ними дружбы, резко отделял от себя, но повиновения, послушания требовал беспрекословного, нередко добиваясь этого жестокими мерами.
Гришка-тряпичник назвал всех остальных участников «операции» по ограблению склада, добавив, что краденый материал они разделили поровну, после чего все его сообщники разъехались кто куда. Где их местопребывание — ему не известно. Между прочим, узнав, что его выдала Сонетка, Гришка-тряпичник горестно вздохнул: «Ну, ясно! Обыкновенная история. Если засыпался, то значит… шерше ля фам».
След других преступников отыскался в Ростове-на-Дону. Случилось это так. Двое из них — Копейкин и Михайлов — сидели на берегу Дона и попивали вино. Мирная вначале попойка окончилась ссорой, во время которой Копейкин убил Михайлова. Затем он привязал к трупу камень, вывез его на лодке на середину реки и бросил в воду. Предварительно он очистил карманы убитого, забрал бумажник с деньгами, багажные квитанции.
Но, думая, что все концы ушли в буквальном смысле в воду, Копейкин просчитался. На него все же пало подозрение в убийстве, а когда он явился на станцию Малороссийская, чтобы получить по документам Михайлова багаж — тюки с похищенной в Петрограде мануфактурой, то чуть было не попался. С трудом удалось ему скрыться.
В тот же день сотрудники уголовного розыска отправились арестовывать Копейкина. Дома его не оказалось. Тогда, оставив в квартире засаду, агенты пошли к его дружку Махаеву. Тот был не один. У него в этот момент находился Александров — тот самый, который значился в фотоальбоме Петроградского уголовного розыска как опасный рецидивист по кличке «Жорка».
Александров сумел убежать, спустившись по водосточной трубе, а Махаев оказал оперативникам сопротивление. Он схватил одного из агентов за горло и стал душить. Пришлось применить против него оружие. Выстрелом из пистолета Махаев был ранен. Но так как он обладал большой физической силой, то тоже бежал, воспользовавшись все той же водосточной трубой. Стрелять в него больше не стали. Важно было взять его живым, тем более что истекавший кровью преступник далеко уйти не мог.
Видя, что его настигает погоня, Махаев сдался. Был схвачен и Александров. Вечером арестовали и Копейкина. Всех троих привезли в Петроград. Там они признались, что участвовали в ограблении театрального склада.
Выяснилось и их уголовное прошлое. Так, 15 октября 1922 года они совершили ограбление склада Харьковского единого потребительского общества, сделав подкоп под стену дома. Там их добыча составила 6525 аршин разной мануфактуры. Подкоп они произвели из соседнего магазина, предварительно сняв его в аренду на чужое имя, по поддельным документам. Разработал эту операцию все тот же Гришка-тряпичник.
Так была раскрыта и обезврежена опасная шайка. Описывая операцию по ее поимке, журнал «Рабочий суд» в 1923 году писал:
«Раскрытие всех трех преступлений, совершенных в различных городах опытными ворами-рецидивистами… потребовало больших трудов и огромного розыскного опыта, так как во всех трех делах имелись лишь косвенные улики и установить общую связь между этими тремя преступлениями удалось лишь благодаря тесному сотрудничеству органов дознания и розыска Петрограда, Ростова на-Дону и Харькова».
Когда следователь в последний раз, перед тем как закончить дело, допрашивал Гришку-тряпичника, он обратил внимание на то, что лицо его время от времени подергивалось в судорогах. Он поинтересовался причиной этого.
— А как вы полагаете? — ответил Гришка-тряпичник. — Наша работа разве не нервная? Еще какая нервная! Видимо, придется после отбытия наказания, если буду жив, окончательно завязать с прошлым. Советский уголовный розыск, прокуратура расправляют, я вижу, крылышки. Это уже теперь. А что-то будет дальше? — И со вздохом закончил: — Се ля ви — такова жизнь!