Ольга сидела в небольшой каюте и ждала возвращения Штольца. Он занят был приемкой очередной партии детей, прибывших из Европы. Дети были маленькие, от трех до семи лет. Сопровождавшие их няньки, измученные долгой дорогой, валились с ног. Штольц отправил вестового за Ольгой, ему нужна была ее помощь. Некоторые дети не понимали немецкого языка, они говорили на славянских языках: по-русски, по-польски, и это было для Штольца некоторой неожиданностью. Как выяснилось позже, они направлялись в специальную исследовательскую лабораторию, которая уже работала здесь. Специальная программа по созданию людей-роботов, людей-рабов, на основе вмешательства в деятельность мозга в раннем детстве, не была известна Штольцу. Он слышал о ее существовании, но не более того. Только здесь он увидел это своими глазами. Один из руководителей лаборатории настолько был очарован женой Штольца, что напросился к ним в гости, где после нескольких рюмок отменного коньяка так разоткровенничался о своей работе, что Ольге с трудом пришлось его останавливать, взяв с него обещание лично показать лабораторию. Что и произошло через несколько дней. Ольга после этой экскурсии не спала несколько ночей. Штольц не мог смотреть ей в глаза, хотя оба понимали, что они здесь ни при чем и ничего изменить не в силах. Оба чувствовали себя виновными в том, что происходит рядом с ними. Штольцу было стыдно за немцев, своих соотечественников, фанатично и тупо пошедших на преступление, выполняя волю вождя. Он совсем недавно тоже с рвением воплощал идеи фюрера о создании чистокровной арийской расы, но это больше было похоже на селекционную работу ученого. Здесь было иное. Здесь, используя, как выражался их новый знакомый, «материал для опытов», маленьких детей из оккупированных стран, путем проведения хирургических операций на мозге пытались добиться искомого результата. По сути, они делали детей инвалидами, вторгаясь в деятельность самого сложного и не изученного еще никем человеческого органа. Они, ссылаясь на какие-то, с точки зрения Штольца, сомнительные результаты, полученные на подопытных кроликах, на самом деле методом хирургического тыка выясняли возможность превращения человека в послушное животное на самой ранней стадии его развития. Это было страшно. Достаточно было взглянуть на результаты их работы, чтобы сделать вывод о том, что люди, которые ее совершали, сами больны тяжелой формой шизофрении. Однако они так не считали. Напротив, они ждали поощрений за свои достижения. По их глубокому убеждению, они совершали революционный прорыв в науке, создавая кастовое общество, в котором определенный вид людей будет с любовью и радостью служить великой арийской расе господ. Они не повторят ошибок своих великих предков. Их «Рим» не падет! У них будут другие рабы. Рабы, любящие своих хозяев больше своей жизни. Они будут преданы, как… как хорошие собаки! Эти люди будут трудиться во благо общества ариев, не требуя себе другой доли и обходясь только самым необходимым для поддержания жизнедеятельности организма. Они не будут иметь ни прошлого, ни будущего, оно их не будет интересовать. Только настоящее, в котором они живут сейчас, выполняя свои обязанности. Их основные потребности – прием пищи и сон. Именно системная регуляция этих потребностей и будет для них стимулом к работе и повиновению своему господину. Причем согласие на принадлежность раба своему господину, как единственный для него способ жизни, будет внедрено в его сознание как аксиома. Как нечто, не требующее ни доказательств, ни объяснений. Полное повиновение на сознательном уровне исключает любое осознанное неповиновение, а значит, необходимость наказаний отпадет вообще. Насилие как инструмент управления обществом постепенно отомрет за ненадобностью. Высший гуманизм и свобода личности будут торжествовать, развивая и реализуя самые высокие устремления арийской расы.
