– Я думаю, вы тоже проникнитесь, когда выслушаете их.
– Да рассказывай сам. – Донскову понравился юрисконсульт.
Мухин выглядел раза в два моложе капитана, но держался ответственно.
– С Иваном Ивановичем мы знакомы, – улыбнулся Донсков Гремыкину.
Гремыкин тут же засмущался, пододвинулся к капитану, хотя и выше был ростом, но, как-то пригнувшись дугой, враз уменьшился и руку скромненько протянул:
– Мы вас помним. Как же!
– Иван Иванович известный молчун! – похлопал и его по плечу Донсков. – Если бы он умел говорить, мы бы столько услышали, узнали…
Донсков не досказал, что бы услышали, если бы; зорко окинув взглядом рвущуюся к нему Дарью, он подхватил её под локоток:
– А это что за приятная дама?
– Дарья Михайловна Прыткова, – тут же подсказал Гремыкин. – Кобель-то… собака… Одним словом… нашли с её помощью. Если б не Дарья…
Мухин обстоятельно и толково в несколько минут рассказал всё, что ему стало известно с того часа, как он сам прибыл на кладбище по поручению Ивана Петровича Хвостикова.
– Занятно, – почесал за ухом капитан, оглянулся на Дыбина. – Ты бы походил тут, пока не стемнело, а у меня ещё несколько вопросиков. Присмотрись…
Дыбин кивнул, оглядел почти опустевшее кладбище, выбрал одну из дорожек и удалился.
– Теперь поразмыслим вместе, – Донсков упёрся большим пальцем в грудь Гремыкину. – Ты, Иван Иванович, почему решил, что собака задушена? Кстати, надеюсь, её не закопали?
– Я запретил, – сделал шаг вперёд Мухин и закивал головой, давая понять, что ухватил мысль.
– Похвально, – Донсков радовался за помощников.
– Юрий Михайлович, я ж ей башку-то осторожненько… – Гремыкин даже обиделся. – Без врача обошлись. Этого?.. Ветеринара. У меня навык есть.
– Разговорился, – усмехнулся Донсков.
– Шея сломана, – развёл руки Гремыкин. – Это точно.
– А кому же это могло понадобиться? – теперь Донсков поднял вверх голову и упёрся взглядом в маленькие бегающие глазки. – Как думаешь, Иван Иванович?
Остальные двое тоже с подозрением уставились на съёжившегося и сразу уменьшившегося ростом Гремыкина, однако тот смог лишь тихо промямлить:
– Так кто же его знает?
– Понятно, – опять обрадовался Донсков. – А трое человек, говоришь, пропали?
– Ну как пропали… – опять развёл руки тот. – Не видел сегодня Князева Демьяна Спиридоновича. Но он мог и без спросу. За ним Жучок…
– Кто?
– Жучков Гришка, – выпалила Дарья. – Это помощник Князева среди могильщиков. Жучка тоже не было сегодня. Оба со вчерашнего дня как канули, так и пусто. А народ кричит. Могилы рыть некому. Это разве порядок?
– И ещё, ты говоришь, Карпыч? – Донсков слегка остановил рукой тараторившую без остановки Дарью и не сводил глаз с начальника печального отряда.
– Мирон Карпович Булыгин, – поджал губы Гремыкин. – Хозяин собаки. Они всегда неразлучны были. Карпыч всё меня допекал: «Когда загнусь, пса со мной положи». Я ему: «Да куда ж живого? Разве можно?» А он бурчал: «А фараонов проклятых можно было с жёнами да лошадьми? Чем мой Дурной хуже?»
– Это пса так кликали?
– Его. Но собака была, будто человек, – покачал головой Гремыкин, явно печалясь. – Я поэтому и рассуждаю, что могла она защищать Карпыча, ну и того…
– А была причина?
Гремыкин отмахнулся головой.
– Враги?
– Откуда у Карпыча враги? – запричитала Дарья. – Ему лет!.. Это самое… Он у нас долгожитель.
– Есть семья?
– Что вы! Бобыль. Собака – вот его единственный родственник.
– Значит, Булыгин Мирон Карпович перестал выходить на работу третьи сутки? – напомнил Донсков.
– Последний раз отдежурил в ночную, а утром его уже я не видел, – поддакнул Гремыкин.
– А остальные?
– Потом. Спиридоныч, правда, на следующий день, а Жучок ещё бегал…
– Что это его Жучком?
– Да шустрый больно, хотя и косой! – не стерпела Дарья. – С одним глазом, а видит, чёрт, за двоих.
– Покажете местечко, где собаку нашли? – спросил Донсков, заканчивая со своими вопросиками и пряча блокнотик, куда всё время что-то быстро записывал.
И уже в надвигающихся сумерках они направились по дорожке в глубь кладбища. Вела Дарья, так и не расставшаяся с метлой. Шагала во главе.
– Это что же? – осмотрелся по сторонам Донсков, когда прибыли на место. – Здесь у вас и захоронения кончаются?
– Продолжаются, – осторожно поправил его Гремыкин. – На завтра, вон, по моему распоряжению Мишин пять могил подготовил для очередных, а там дальше пойдёт. – И он взмахнул рукой: – До забора-то ещё места много.
– Достанется, значит, если что? – невесело пошутил Донсков.
– Вам-то? – всерьёз прикинул размеры пустующего участка Гремыкин. – Вряд ли. Спешит народ.
– Ну что ж, – не погрустнел от этих слов капитан. – Будем заканчивать?
– Вы меня подвезёте? – Мухин с надеждой посматривал на Донскова. – Я водителя отпустил. В банк, знаете ли. Сегодня зарплата была.
– А вы, значит, остались ни с чем? – Донсков всё ещё стоял над собакой, потом двинулся к зияющим огромным могилам, начал зачем-то заглядывать в каждую и подолгу рассматривать, будто прикидывал глубину каждой.
– Фонарик принести? – не отставал от него Гремыкин. – Дна-то не видать уже.
– Я глазастый, – бурчал Донсков. – А вчера, значит, здесь хоронили?
