— Я видел, как ты поднял платок, — сказал Миклад. — Ты ведь не выкинул его?
Уртан не ответил. Вместо этого спросил:
— Есть хочешь?
Ловец осклабился:
— Я бы лучше выпил.
Выражение его лица стало почти злым. Он смотрел на Уртана пристально и немного с вызовом, как бы говоря: ну, давай, скажи, что я мал ещё для подобных просьб.
Однако плотник лишь пожал плечами и двинулся к погребу, по дороге задёрнув занавеску, отделявшую комнату от мастерской. Вернулся он с двумя стаканами и высокой бутылью, почти доверху забитой маленькими красными ягодами. Жидкости в бутыли тоже было под завязку, однако, учитывая количество ягод, можно было с уверенностью сказать, что её там не так уж много. Миклад сморщил нос.
— Это из клюквы?
— Из брусники, — спокойно ответил Уртан. — Там, где я родился, брусничная наливка пользовалась большой популярностью. За клюквой мало кто решался ходить — у приреченских болот была дурная слава… Будешь?
— Ну, раз ничего другого нет…
Уртан молча разлил красноватую жидкость по стаканам. Как Миклад и ожидал, после этого её осталось меньше половины.
Наливка оказалась приятной на вкус, но совсем не крепкой. Не такой, какой, по мнению Миклада, должен был восхищаться мужчина, знавший толк в хорошей выпивке. Поэтому он ничего не сказал. Вместо этого заметил:
— Она ведь тоже была из Приречья. Эта девка.
— Я помню. Я её никогда не видел, если ты об этом. Приречье — большой край. Даже в селе, где выросли мы с Кантеей, я далеко не всех знал в лицо.
Миклад насупился ещё больше и снова глотнул наливки. Он действительно давным-давно навёл справки о Миене и поделился информацией без утайки с бывшим боевым товарищем. Который, как он надеялся, всё-таки перестанет быть бывшим и вернётся в ряды ловцов. Почему Микладу так этого хотелось, он не мог объяснить. Возможно, дело было в том, что его по-прежнему жёг огонь мести, который всё никак не хотел утихнуть, и он надеялся, что Уртана он тоже жжёт, только тот никак не хочет в этом признаться. Во время первых потасовок в Тиугаре от руки некроманта погибла мать Миклада, Уртан тоже потерял родного человека по вине этих выродков, а значит, он, Миклад, не одинок в своей ненависти. Ведь нельзя же не ненавидеть после такого!
— Куда они могли деться, как ты думаешь? — продолжал он гнуть своё.
— Без понятия. — Уртан рассеянно постучал пальцем о свой стакан. — Правда, есть у меня кое-какие соображения…
— Да? — оживился Миклад.
— В тот вечер я видел странное мерцание среди деревьев. Очень яркое. Я долго думал о нём. Сначала я не придал ему значения, но потом стал размышлять, и это навело меня на мысли.
— Мерцание? — Парень нахмурился. — Как костёр?
— Нет. Костёр жёлтый, а оно было белое, ярко-белое, как луна в безоблачную ночь. Только не на небе, а внизу, в лесу. Ты никогда не слышал о таком?
Миклад покачал головой, снова начиная раздражаться. Он относился к Уртану с большим уважением, и когда тот вёл себя глупо, это выводило парня из себя. А разговоры о мерцании были ничем иным, как глупостью. Ну, может, некромантки проводили какой-нибудь свой тёмный обряд, а может, вообще померещилось тебе… зачем об этом вообще упоминать?
— Древние называли это явление Оклегонь. Отсюда потом появилось имя…
— Оклегон?! — Миклад, догадавшись, к чему он клонит, так и подскочил. — Негодяйки сбежали в Путешествующий Мир! Тогда мы их никогда в жизни не найдём… Если, конечно, сами не увидим портал.
— Говорят, этот свет загорается только для того, кто совсем теряет надежду, — напомнил Уртан со странной, отстранённой интонацией. — И если это действительно был Оклегон, значит, некромантки её потеряли, и это был их шанс спастись. Возможно, они им воспользовались, возможно, нет… вряд ли мы когда-нибудь узнаем. Одно мы можем утверждать наверняка: они были в отчаянии.
— Ещё бы! — процедил Миклад. — Мы их почти нагнали! Знать бы наверняка…
— Боюсь, что две отчаявшиеся женщины не кажутся мне слишком привлекательной добычей, — заметил Уртан. — Если они не ушли, и если я когда-нибудь встречу их, то скорее всего уничтожу. Потому что я чту память своей невесты. Но гоняться за ними я не собираюсь.
Миклад скривился. Всё-таки он ошибся в этом человеке. Уртан куда слабее духом, чем кажется. А если он прав, то вообще всё было бесполезно. Искать тех, кто прячется от тебя в другом мире, глупо. Несуществующие люди не оставляют следов.
— В любом случае, спасибо, что поделился со мной инструментами. Быть начеку не помешает. Тем более, я действительно когда-то был ловцом.
— Только об этом здесь никто не знает, — заметил Миклад сердито. — Как тебя здесь зовут? Тан?
— Тан. — Уртан неожиданно улыбнулся. — Так меня звали когда-то родители… Но их больше нет, так что никому не придёт в голову связывать это имя со мной. Наверное, ты прав, и опасности для меня не существует… Однако ничего нельзя исключать. Буквально вчера ко мне забрались двое воров. Когда я вернулся домой и спугнул их, они как раз перерывали кладовку. А в кладовке, помимо прочего, лежала моя куртка с вышитой на ней лапой…
