Он сидел возле маленького стола на совершенно неудобной с виду табуретке, вытянув ноги в добротных сапогах, припорошенных дорожной пылью. День был светлый, но единственное окно выходило, по всей видимости, в тенистый дворик, и лицо бородача лишь угадывалось в полумраке. Миена украдкой разглядывала его профиль, загорелую руку, пощипывавшую подбородок, и тёмные волосы, отросшие достаточно, чтобы закрывать уши. Только сейчас некромантке пришло в голову, что где-то она уже видела этого человека. И ей казалось важным вспомнить, где и когда, поэтому она и не спешила голосом или движением выдавать, что пришла в себя.
Вспомнить так и не получилось, поэтому Миена попробовала привстать, решив, что и так потеряла достаточно времени. Удалось лишь слегка поднять голову — которая тут же упала обратно на подушку. Такой слабости девушка в жизни не чувствовала. Проклятый обряд…
Краем глаза уловив её движение, бородач повернул голову и посмотрел на Миену. Даже при таком неярком освещении было видно, какие голубые у него глаза. Возможно, потому, что они так резко выделялись на его загорелом лице. Взгляд, впрочем, бородач довольно быстро отвёл, вернувшись к созерцанию стенки. Попытки встать он не сделал. И молчания не прервал.
— Простите… — несмело произнесла Миена, слегка растерянная тем, что разговор нужно начинать ей. Она, по правде говоря, ждала, что у неё спросят, как она себя чувствует. — Я… У меня, должно быть, закружилась голова от жары…
— Не стоит придумывать оправдания, — произнёс бородач, не поворачиваясь, и Миена слегка удивилась, что голос его, низкий и чуть глуховатый, звучит всё же моложе, чем можно было ожидать. — Ты проспала почти сутки. Многовато для простого обморока. Да и не такая уж жара на улице.
Сутки?!
Миена резко села на кровати — ужас от того, сколько она провалялась, словно вытолкнул её вверх. Но тело оставалось вялым и будто чужим. Девушка сразу ощутила, что каждое следующее движение будет требовать от неё неимоверных сил. Какое уж тут колдовство, какие поиски Аряны и Корбара, если сама разваливаешься на куски… Но сколько это может продолжаться?! О подобных обрядах она раньше только слышала и никогда не участвовала в них. Сколько времени требуется жертве, чтобы прийти в себя?
— Не бойся. Мне плевать, почему ты упала. А хозяину лавки я наврал, что ты в положении. Выдумал себе брата, живущего в Громе, сказал, что ты его жена и ждёшь первенца, но оказалась далеко от дома. Что ты отдохнёшь — и снова отправишься в путь. Более сердобольный человек настаивал бы на том, чтобы вызвать врача, но этому всё равно. За комнату я заплатил.
— Спасибо… — Миена перевела взгляд на кушетку у окна, где бородач, наверное, скоротал ночь, и снова непонимающе посмотрела на него. — Но почему?..
— Не знаю. Я думал, что это я тебя напугал. Но, судя по тому, сколько ты продрыхла — вряд ли.
Миена попыталась вспомнить. Наверное, вид его чёрной бороды внёс свою лепту, но назвать этого человека причиной случившегося было сложно.
— Вы меня не напугали, — честно сказала она.
— Ну да. — Мужчина хмыкнул. — Теперь я понимаю, что ты меня не узнала… Я принесу тебе поесть.
Он вышел, оставив Миену в смятении, и вернулся через несколько минут, держа в руках то ли очень большую кружку, над которой поднимался пар, то ли маленькую миску с ручкой. Из миски торчал черенок ложки. Когда бородач подошёл ближе к кровати, девушка ощутила запах куриного бульона, и желудок требовательно сжался — она, как ни странно, была голодна.
— Держи.
Миена медленно подняла руку — и поняла, что у неё нет сил, чтобы сомкнуть пальцы. Если она сейчас сделает попытку, чтобы взять миску, то непременно опрокинет горячий бульон на себя.
— Спасибо, я… лучше попозже. Поставьте, пожалуйста, на стол. Я потом… Вы и так много сделали для меня, хотя и совсем меня не знаете.
Бородач снова хмыкнул. Казалось, происходящее забавляет его. Он отошёл к столу, действительно поставил миску — но тут же снова вернулся к Миене, подтянул её подушку к спинке кровати, а потом притянул и саму девушку, невзирая на вялое сопротивление.
«Это нужно, чтобы поскорее прийти в себя», — сказала себе Миена, глядя, как он ставит возле кровати табуретку, как усаживается на неё с миской в руках, как подносит к её рту ложку с плавающим в золотистой жидкости кусочком курицы.
В горле образовался комок. Проклятая беспомощность! Как такое могло с ней произойти?!
Но всё же девушка сделала над собой усилие и позволила себя покормить.
Мужчина молчал, она тоже. Вопросы о том, почему она должна была испугаться этого человека, Миена пока оставила при себе. Потому что испугаться она могла только того, кому нужна была голова некромантки. Спросить в лоб — мол, не ловец ли вы, ресс? — означало расписаться в том, что она некромантка и есть.
Но раз он ей помог, и даже кормит её супом — значит, скорее всего, замок Бэр отменяется?
— Спасибо, — снова сказала Миена, когда суп кончился.
Он молча пошёл к двери с пустой миской в руках. Но у порога приостановился.
