С супругой Марией, школьной учительницей, Федулов познакомился в одной из своих командировок. Они могли часами говорить на разные темы. Избегали лишь разговоров о политике и его профессиональной деятельности. Поликарп Матвеевич берёг жену. Понимал: так лучше для обоих.
Единственного сына-восьмиклассника Володю полковник обожал. Каждую свободную минуту старался проводить с ним. Глядя, каким добрым и покладистым растет мальчуган, сетовал: «Вовка, в тебе совсем нет ни капли здоровой злости! С таким мягким характером тяжело придется в жизни…» Памятуя, как знания самообороны без оружия не раз выручали его на войне, но особенно в тюрьме, в какой-то момент он принялся обучать сына боевым приемам. Уверял: «Хоть раз в жизни тебе это обязательно пригодится!» Но мальчишку больше тянуло к книгам.
…Убедившись, что с его родными все в порядке, Федулов сел писать докладную записку своему начальнику, комиссару госбезопасности 2-го ранга Абакумову…
Поздно вечером, вызвав из ведомственного гаража машину, полковник отправился домой. Здесь, в уютной домашней обстановке, созданной заботливыми руками любимой женщины, он наконец смог расслабиться.
Встретив отца в прихожей, Вовка не отходил от него даже тогда, когда тот, пофыркивая от удовольствия, умывался в ванной комнате холодной водой. Сына интересовало все, что касалось войны.
— Пап, а в школе говорят, что Черчилль нам совсем не друг, хоть и воюет против Гитлера! А правда, что нам еще долго придется драться с проклятыми фашистами? Ты как думаешь, когда наши окончательно разобьют их?..
— Скоро, Володь, очень скоро! Ты лучше расскажи, что нового в школе проходите? — останавливая вереницу вопросов, поинтересовался Поликарп Матвеевич, застегивая пуговицы на рукавах свежей сорочки.
— А, ничего интересного, пап. Вот по биологии землероек проходим. Ты знаешь, как их еще называют?
Володя протянул отцу раскрытый на нужной странице учебник. На рисунке некий зверек зарывался в землю.
— И как же их называют?
— Бурозубки! Зубы у них мелкие, но очень крепкие.
— М-да, человеку бы такие, чтобы гранит науки грыз, да, Вовка? — вздохнул Поликарп Матвеевич, сожалея, что у сына не замечалось особых способностей к точным наукам. Он хотел видеть его физиком или знаменитым математиком.
Пропуская слова отца мимо ушей, мальчик принялся взахлеб рассказывать все, что вычитал о землеройках.
— Самые свирепые и прожорливые из них называются куторами. Они единственные, которые выделяют смертельный яд.
— Да? И где же эти твари обитают? Надеюсь, не у нас. Что-то не очень хочется быть покусанными ими.
— Не бойся, не покусают, — засмеялся сын. — Куторы в Америке живут.
— В Америке? Самые ядовитые, говоришь?
— Ага. Смотри, какие симпатичные!
— Да уж, те еще красавцы. Значит, куторы…
В ожидании ужина, над которым хлопотала на кухне супруга, Поликарп Матвеевич присел на диван. Рядом примостился, прижавшись головой к отцовскому плечу, сын. Полковник приобнял его за плечи и, не в силах противостоять сну, прикрыл глаза. «Значит, куторы», — едва слышно прошептали его губы…
Утром следующего дня Федулов был вызван в кабинет заместителя наркома обороны и начальника Главного управления контрразведки «СМЕРШ», комиссара госбезопасности 2‑го ранга Виктора Семеновича Абакумова.
Увидев полковника в дверях, хозяин кабинета, продолжая кого-то отчитывать по телефону, призывно махнул рукой, приглашая занять место за столом. Закончив разговор, Абакумов нервно бросил трубку на рычаг и тут же абсолютно спокойным голосом произнес:
— С докладом твоим, Поликарп Матвеич, я ознакомился. Ты правильно полагаешь, что немцы усилили деятельность в нашем тылу. Донесения приходят даже с Урала и Кавказа.
— Так и есть, товарищ комиссар второго ранга, — кивнул Федулов. — Абвер далеко забрасывает своих агентов.
— Что конкретно тебя насторожило в аресте Короткова?
Абакумов откинулся на спинку кресла — верный признак того, что готов спокойно выслушать, — и впился в подчиненного пронизывающим взглядом, каким многих доводил до нервной трясучки, но только не полковника Федулова.
Поликарп Матвеевич вздохнул:
— Бланки, товарищ комиссар второго ранга. Я писал об этом в докладе.
Голос Виктора Семеновича возвысился:
— А ты мне еще раз, теперь на словах, объясни!
— У задержанного Короткова обнаружены бланки организаций, которые находятся на территории Литовской республики. Пока непонятно, почему агент с такими документами появился в Воронеже и Тамбове, а не в Прибалтике.
— Так развяжите язык этому Короткову! Мне что ли вас учить? — раздраженно проговорил Абакумов.
— Это не тот контингент, товарищ комвторанга, с которым следует разговаривать с позиции силы, — возразил Федулов. — Такие люди не боятся смерти, а значит, если не захочет, ничего не расскажет.
— У каждого человека есть болевая точка. — Абакумов сжал кулаки. — Найдите ее и надавите! Поищите родственников. Попробуйте воздействовать через них.
— На это у нас времени нет. Да и боюсь, чтобы не вышло, как с агентом Сысоевым…
