— Ладно бы только на меня настрочил, но за что он парней моих решил опорочить? Боевые ребята, не чета ему!
— Так за это и мстил. Удел слабаков и трусов! — Федулов убрал со стола папку. — Ладно, все это уже в прошлом. Теперь давай о деле поговорим, из-за которого я тебя, собственно, и вызвал в Москву. — Голос начальника 2‑го Управления НКГБ посуровел. Чепраков заметил, как добродушное лицо его товарища внезапно приобрело жесткие черты сотрудника «конторы». Несомненно, работа в органах накладывала на характер человека особый отпечаток. — Нам с тобой поручено сложное и очень важное задание: как можно скорее внедрить одного из наших агентов в банду так называемой «Литовской освободительной армии». Ты назначаешься командиром спецгруппы, которую мы отправляем в Литву. За ходом этой операции будут следить несколько человек, в том числе нарком обороны, товарищ Сталин. Абакумов лично будет докладывать ему. Это дело и на контроле наркома внутренних дел Берии. Выполнишь задание — буду ходатайствовать о присвоении тебе внеочередного звания и возьму к себе в замы.
— В замы не надо, — улыбнулся Чепраков. — Дружить лучше на расстоянии.
— И не надейся! — засмеялся Федулов. — Я теперь намерен тебя при себе держать. Сейчас иди отдыхай, а завтра снова жду.
Война не терпит отлагательств. Майору Чепракову совсем немного было отпущено времени на личную жизнь. Скоро ему предстояло вернуться в Белоруссию и вновь отправиться в полный опасности лес.
Но это будет потом, а сегодня Федор Иванович был намерен устроить родным настоящий праздник. Получив от секретаря Федулова особый пропуск, он отправился на специальный продуктовый склад.
Оставшись один, Поликарп Матвеевич подошел к растворенному окну и задумчиво стал смотреть во двор. «Справится ли Федор с заданием? — размышлял он, вспоминая, каким отчаянным был его товарищ в лейтенантские годы. — Должен! Должен справиться».
Взглянув на часы, полковник чертыхнулся. Через час у него была назначена встреча с курсантами разведшколы…
К невзрачному зданию бывшей гимназии, перед самой войной перестроенному под многоквартирный дом, Поликарп Матвеевич шел пешком, оставив за углом служебный автомобиль с водителем. Одетый в драповое полупальто, в кепи на голове и в брюках, заправленных в хромовые сапоги, он ничем не выделялся на фоне случайных прохожих. Как обычно, в кармане полковника лежал заряженный револьвер.
Сегодняшняя встреча с двумя молодыми немецкими антифашистами была особенной для него.
Курт Краузе и Ульрих Мюллер являлись членами запрещенной в Германии компартии, которым по счастливой случайности удалось избежать ареста на родине. Большинство же их товарищей попали в тюрьмы и концентрационные лагеря. Туда же был отправлен и лидер партии, видный общественный деятель Германии Эрнст Тельман, с которым они вместе работали.
На родине молодые немцы активно боролись против пришедшего к власти Гитлера, выпуская и распространяя листовки, в которых старались раскрыть своим соотечественникам всю пагубность новой идеологии о «Великом тысячелетнем рейхе». Однако соотечественники их не слышали. Германский народ был заражен миазмами национального превосходства, разрушительного в своей основе.
За месяц до начала Второй мировой войны Краузе и Мюллер нелегально прибыли в Советский Союз из Греции. Добравшись морем до Одессы, молодые люди — на тот момент им не было и двадцати пяти лет — торопились сообщить местным органам власти о готовящемся вторжении Германии в Польшу. Их задержали и, объявив провокаторами, передали сотрудникам госбезопасности. Не услышали немецких антифашистов и в Москве, куда были доставлены.
Почти два года Краузе и Мюллер провели в одном из северных лагерей. И лишь в августе сорок первого года, когда по советской земле тяжелым танковым катком проходила германская армия, молодые немецкие коммунисты были освобождены.
В качестве морального ущерба советская власть предоставила им отдельные комнаты в общежитии для семей членов Коминтерна и карточки на спецпаек. Едва поправив ослабленное в лагерях здоровье, Курт и Ульрих стали немедленно проситься на фронт. Не сразу, но их просьба была удовлетворена.
Служба немецких коммунистов началась на передовой, в агитбригаде фронта. Вместо огнестрельного оружия им в руки были даны микрофоны громкоговорителей. Задачей молодых пропагандистов было пытаться уговорить своих воюющих соотечественников прекратить войну и сдаться Красной армии.
Активно их использовали и в качестве переводчиков. За время, проведенное в лагере, оба неплохо освоили русский язык и теперь помогали советским офицерам во время допросов плененных гитлеровцев.
