– Что? – спросил Стивен, не веря своим ушам. – Ты с ума сошла?
– Нет. А какая в этом проблема для тебя лично?
Хлои помнила о существовавшей между ними размолвке, но все же решила стоять на своем. Ей больше не было никакого дела до того, что о ней подумает Салли Бреннан. На кону было будущее ее сестры. Пусть Салли заберет свои деньги и подавится ими.
– В доме будет человек, обвиненный в убийстве!
– Нет… не обвиненный. Ты что, не слушал меня, когда я говорила, что ее отпускают?
– А ты думаешь, это имеет значение? – Стивен перешел на крик. – Освободили или не освободили, это будет ее клеймом. На годы, а может быть, и на всю жизнь.
– А конкретно тебя это как касается?
– Хлои… ты не можешь рассуждать здраво. Я понимаю, да, она – твоя сестра. Но ей никак нельзя здесь жить.
– Но она все равно будет. Извини, тема закрыта.
Он смотрел на нее так, словно не мог сообразить, с кем разговаривает. Больше всего ее бесило то, что она знала наверняка: он беспокоился о том, что подумают его родители. Это было единственной причиной, по которой он упрямился.
– Ты сказала, что этот новый образец крови говорит о том, что к делу причастен еще один человек, – тихим голосом произнес Стивен. – До тех пор, пока не появится прямых доказательств ее невиновности, она остается подозреваемой. Она может быть убийцей.
– Ты был бы рад, если бы она оказалась убийцей, правда? Тогда бы она больше не мозолила тебе глаза. И твоей мамочке тоже.
– Что за бред ты несешь? – спросил он все тем же тихим и спокойным голосом. – Мои родители уже давно пытались мне раскрыть на это глаза.
– Раскрыть глаза на что, Стивен?
– На твою преданность сестре при любых обстоятельствах. Я знаю, вместе вы пережили множество всякого дерьма, но это же сумасшествие. И, Хлои… может быть, это ошибка. Помолвка, свадьба. Думаю, они правы… мы не подходим друг другу.
– Потому что я предана своей сестре? – спросила она. Его слова не столько ранили ее, сколько поставили в тупик и рассердили.
– Потому что у тебя слишком мутное прошлое. И да… частично потому, что ты постоянно задвигаешь меня, ставя на первое место свою помешанную сестричку. И если это будет продолжаться в том же духе и после свадьбы, то я ее не хочу.
Хлои любила его. Она не имела никаких сомнений по этому поводу.
Но перед глазами у нее стоял тот день, когда Даниэль сидела рядом с полицейским в полном оцепенении на пороге квартиры. Она отчетливо помнила тот момент и чувствовала, что в любых испытаниях, какие бы ни уготовила им судьба, Даниэль всегда будет оставаться для нее той маленькой девочкой. И Хлои сделает все, чтобы ее защитить.
– Прости, Стивен, – сказала она. – Но я не могу вычеркнуть Даниэль из своей жизни.
Не моргнув и глазом, Стивен сказал:
– Тогда свадьба отменяется.
С этими словами он развернулся и направился к выходу. Ни поцелуя на прощание, ни объятия – он даже не посмотрел ей в глаза. Выходя, он с силой захлопнул за собой дверь.
Хлои в ошеломлении стояла посреди комнаты. За каких-то десять минут все изменилось так, словно она упала с райских облаков в глубины преисподней. Все, что у нее оставалось теперь – этот большой дом для нее одной. Она медленно обвела взглядом стены гостиной, осознавая всю абсурдность ситуации, а потом опустилась на колени и заплакала.
Ей было не впервой заливаться слезами – Хлои неделями рыдала после смерти матери, а затем снова в семнадцатилетнем возрасте, когда она решилась поступить в колледж, и тоска по маме полностью поглотила ее. Но этот плач был чем-то новым, он причинял ей физическую боль, которая, казалось, разрасталась все больше и больше внутри нее.
Она плакала, лежа на диване, желая остановиться и взять себя в руки, но зная также, что лучше будет просто дать выход эмоциям. А когда она вспомнила о Даниэль, об этой невообразимой ситуации, в которой
Той ночью Хлои была сама не своя. Время от времени она просыпалась от радостного осознания того, что завтра Даниэль должны были отпустить. А через минуту печаль из-за ухода Стивена наваливалась на нее всей своей тяжестью. Он повел себя дерзко, а так как за ним обычно не наблюдалось дерзких выходок, она в какой-то мере надеялась, что он вернется этой ночью.
Но он не пришел.
В какой-то момент ей почти удалось погрузиться в глубокий сон, но долго он не продлился. В 5:35 пришло сообщение. Она взяла телефон с ночного столика, не давая себе времени на то, чтобы пуститься в печальные размышления об опустевшей кровати. Заспанными глазами она разглядела размытое имя Грина на экране. В сообщении говорилось:
