Едва у ведьмака Ефрема зажили рёбра после прошлого приключения, как нашлось новое колдовское дело. Да ещё такое, для которого нужно прийти ночью на перекрёсток дорог (место потустороннее и опасное!) и призвать душу погибшей девушки. И, что бы там ни думали сами участники событий, ночным перекрёстком дело не ограничится…Это история о колдовстве, опасностях, жестоких тайнах и, возможно, немного о любви.
Ведьмак Ефрем Телегин любил лес. Ходил он туда часто: и по колдовским делам, и собирать грибы-ягоды, и просто так, отдохнуть от людской суеты. Вот и сегодня он отправился в дальний ельник. Три дня назад прошли дожди, и теперь Ефрем надеялся набрать полную корзину грибов.
Ведьмак принюхивался к осеннему лесу, по-звериному широко раздувая ноздри. Пахло хвоей, землёй, сухими листьями и грибами. Но чуткий ведьмачий нос уловил кое-что ещё. Два живых существа были рядом с ним. Однако Ефрем только усмехнулся и продолжил свой путь.
Среди мрачных ёлок виднелись кое-где редкие осины и берёзы. Они уже пожелтели, и на фоне тёмно-зелёных елей казались нестерпимо яркими, будто пылающие в ночи костры.
— Вёдро* кончается. Пора, первый месяц осени на исходе. Долго погода людишек баловала, — сказал сам себе Ефрем.
Он вышел на залитую солнцем поляну и сразу же увидел семейку белых грибов. Ведьмак нагнулся и охнул, стиснув зубы — наклон отозвался болью в только-только подживших рёбрах. Неделю назад Ефрем летал в Тверскую губернию на свадьбу. Но вместо весёлой гулянки пришлось сражаться с лягушкоподобной тварью, которая наслала хворь на деревню. Тварь была сильна и хорошо потрепала ведьмака, поломав ему рёбра и приложив головой о камни. Если б не помощь призрачной птицы, которую призвал Ефрем, туго бы пришлось. Только вместе тварь одолели.
Целительными чарами Ефрем владел отлично, и через пару дней все синяки и шишки исчезли, а обломки рёбер уже не грозили разойтись в стороны. Но некоторые движения ещё причиняли боль, хоть и вполне терпимую. Ефрем мог убрать её нужным заклятием, но это замедлило бы сращение костей. Поэтому ведьмак решил потерпеть.
Аккуратно срезав грибы и положив их в корзину, Ефрем перешёл к следующей семейке, выглядывающей из-под пожухлой травы.
Вдруг из чащи бесшумно вылетел филин. Он сделал круг над поляной и, заметив согнувшегося над грибами Ефрема, рванулся к нему и… приземлился ему прямо на спину!
Ведьмак, впрочем, даже не вздрогнул. Он только усмехнулся и медленно выпрямился. Филин вспорхнул, а потом сел ведьмаку на плечо и легонько потёрся клювом об его нос. В ответ человек пальцем почесал филину лоб.
— Баламут ты, Филька! — с шутливой укоризной сказал птице Ефрем. — Кормлю тебя, зимуешь в тепле, а ты вона что — пугать вздумал. Ишь, бессовестный.
— Ухухуху! — радостно отозвался филин.
— Да я тебя давно почуял, просто не стал тебе забаву портить.
— Уху, уху, уху! — закричала птица с другой интонацией, тревожной.
— Я знаю, — тихо сказал Ефрем. — Сейчас у неё и спросим.
И, резко повернувшись, он подошёл к кусту на краю поляны и сказал:
— Выходи! Думаешь, я тебя не заметил? Ты за мной давно крадёшься.
Куст молчал.
— Выходи, ничего я тебе не сделаю.
За кустом зашуршало, зашелестело, и на поляну вышла женщина. Одета она была по-крестьянски: льняная рубаха, сарафан, передник. Волосы убраны под платок, на ногах — лапти. Всё поношенное, бедное, не раз штопанное. Руки огрубевшие, дочерна загорелые, как и лицо. От глаз, как лучи от солнца, кругом разбегались морщинки.
Женщина показалась Ефрему знакомой. Где-то он её видел.
— Ты кто? Чего за мной по лесу ходишь? — первым нарушил неловкое молчание ведьмак.
— Ты ведь мельник Ефрем Телегин? — ответила вопросом на вопрос женщина.
Ведьмак утвердительно кивнул. Филин, нарочито громко хлопнув крыльями, взлетел с хозяйского плеча и уселся на ветку. Женщина вздрогнула от резкого звука и рывка птицы, но с места не сдвинулась.
— Дело к тебе есть, Ефрем Захарович. Важное и тайное. Поэтому я за тобой в лес пошла, чтобы с глазу на глаз, значит… В деревне-то не утаишься, всё услышат. Говорят, ты — сильный колдун?
— Говорят… — гнусаво передразнил Ефрем. — Говорят, на Москве и кур доят. Ты сперва про себя скажи, кто такова, откуда. Что-то я тебя в соседних деревнях не видел.
— Из Киселихи я. Деревня за дальним лесом.
— А, это та деревня, что помещик Зубов как-то в карты проиграл?
— Ага. Звать меня Евдокия. Помнишь плотника Матвея Кривцова? Кудрявый такой, семь лет назад утонул. Вот я — жена его.
Теперь ведьмак вспомнил вечно лохматого весельчака-плотника и его жену, которых он в самом деле иногда встречал на ярмарках.
— Вот оно что… Ясно. Ну и что за дело?
— Такое, что без волшбы никак. Ты и вправду колдун, это я видела, — и Евдокия подняла глаза на филина, который дремал на ветке.
— Ведьмак я, — привычно поправил Ефрем, которому слово “колдун” не нравилось. — Что стряслось-то?
Евдокия медленно и тихо, будто это не у Ефрема, а у неё самой ещё не зажили сломанные рёбра, спросила:
— Ты умеешь говорить с мертвецами? Узнать у них что-нибудь?
— Э… Да как сказать, — почесал затылок Ефрем. — Разбираться надо. Не со всяким мертвецом сладить можно и не всегда. А тебе зачем?
Евдокия нервно скомкала передник, тут же тщательно его разгладила. А потом пристально посмотрела на ведьмака. Его будто плетью ожгло — столько боли и бессильной ярости плескалось в голубых глазах женщины.
