Если Филдинга угораздило спрятать карманные часы в этой камере, теперь брелок уже в чужих руках. Я проворно выбрался из камеры – готовый к тому, что в лаборатории меня с кривой улыбкой подстерегает Гели Бауэр. Но в комнате по-прежнему никого не было. Я вышел в коридор и, ни с кем не столкнувшись, благополучно добрался по лестнице до третьего этажа. Тут, у пульта охранной службы, меня ожидал "телесный контакт" с толстяком Генри.
Всякий выходящий из здания «Тринити» подвергался личному обыску: из здания не то что компакт-диск – клочок бумаги нельзя было вынести. Филдинг наверняка всякий раз хохотал в душе, когда Генри, с пыхтением проверяя каждый карман и каждую складку одежды, игнорировал кристаллический брелок часов.
Когда я подошел к столу, Генри что-то тихо говорил в микрофон на воротнике.
Я топтался у стола в ожидании обыска.
– Чего резину тянем, Генри? – сказал я нетерпеливо.
– Минутку, профессор.
Мое сердце бешено заколотилось. Кто там с ним говорит? Возможно, Гели Бауэр как раз отдает приказ: задержать Теннанта, не дать ему выйти из здания…
– Извините, я тороплюсь, – сказал я. – У меня деловая встреча.
Генри покосился на меня, затем сказал себе в воротник:
– Ну да, он тут, рядом со мной.
Ну, слава тебе Господи. Если Гели спрашивает, где я, это значит, что она не отслеживала мой путь через видеокамеры и о моем странном крюке в лабораторию новых материалов не знает. Но теперь она спешит сюда. Моя лимбическая система кричала: делай ноги! Хотя это глупо: далеко ли я убегу? У миляги Генри на пузе автомат, и вряд ли он будет колебаться, стрелять или нет. Однако мне стоило великого усилия воли не побежать по галерее в сторону свободы.
Генри внимательно слушал чей-то голос в своем ухе, и вид у него был смущенный.
– Это окончательное решение? – наконец спросил он. – Ну ладно, будет исполнено.
Он встал из-за стола. Я вдруг понял, что настал, возможно, момент истины. Если Генри положит руку на автомат, я должен не думать, а делать то, что подскажет инстинкт выживания. Я весь напрягся – не спуская глаз с его правой руки, готовый к мгновенному действию. Но Генри шагнул ко мне и стал, знакомо покряхтывая, опускаться на корточки, чтобы начать стандартный обыск снизу сверх.
Итак, Гели в конце концов решила позволить мне выйти из здания. Почему? Да потому что она до сих пор не знает наверняка, переговорил я с президентом или нет!
– Порядок, профессор, можете идти, – сказал Генри, заканчивая процедуру дружеским хлопком по плечу. – А мне было почудилось – она хочет, чтобы я вас тут задержал.
Я встретился глазами с Генри – странно он как-то смотрел, непонятно. И вдруг до меня дошло. Он любит Гели Бауэр не больше моего. И боится ее как сатаны.
Только-только я миновал бронированную стеклянную дверь и оказался на открытом пространстве, как зазвонил мой сотовый телефон. Я нажал кнопку и поднес телефон к уху.
– Да?
– Дэвид! Куда вы, черт возьми, пропали!
– Только не произносите вслух вашего имени! – быстро крикнул я, узнав голос Рейчел.
– Я уже час не могу до вас дозвониться!
Оно и понятно: медный панцирь «Тринити» блокирует сотовую связь.
– Говорите по-быстрому – что случилось?
– Вы были в моем больничном кабинете сегодня утром?
– В вашем кабинете? Разумеется, нет. А что?
– Там жуткий кавардак! Ваша история болезни пропала. И все вверх дном.
Тяжело дыша от волнения, я продолжал идти к своему автомобилю.
– Сегодня я даже в ваших краях не был. Да и зачем мне вламываться в ваш кабинет?
– Чтобы сделать свой бред более убедительным в моих глазах! Уверить меня в реальности ваших галлюцинаций! Доказать, что вас действительно преследуют!
Казалось, она на грани истерики.
– Погодите, вы что, вчера вечером ничего не поняли? – так и ахнул я. – Нам нужно срочно поговорить. Но не по телефону. Вы сейчас где, у себя в кабинете?
– Нет, я на шоссе номер 15.
Значит, Рейчел где-то между медицинским колледжем университета Дьюка и Чапел-Хиллом.
– Вы в такси?
– Нет, утром я съездила и забрала свою машину.
– Давайте встретимся там, где вы застали меня за видеозаписью.
– Вы имеете в виду…
– Вы знаете где! Я уже в пути. А теперь повесьте трубку.
Она подчинилась.
Мне понадобилась вся сила воли, чтобы последние метры до автомобиля пройти шагом, не сорвавшись на бег.
Белый «сааб» Рейчел был припаркован перед моим домом. Сама она сидела на ступеньке у входа – сгребла подбородок в ладошку и ждет, как старшеклассница звонка на урок. Вместо обычной «униформы» – шелковой блузы и юбки – на ней были джинсы и свободная белая хлопковая рубашка. Я посигналил. Она вскинула голову и без улыбки уставилась на мою машину. Коротко махнув ей рукой, я загнал машину в гараж, прошел через дом и открыл парадную дверь.
– Извините, что заставил вас ждать, – сказал я, обшаривая улицу взглядом – нет ли незнакомых машин.
У Рейчел были красные, заплаканные глаза. Она вошла в гостиную, но не села, а беспокойно расхаживала по комнате.
– Расскажите подробней, что случилось.
Она на пару секунд остановилась, заглянула мне в глаза и возобновила свое беспокойное перемещение по гостиной.