Существовал на земле, и триморфным от века являлся.
Всем: и бессмертным богам, и простым коммерсантам известен
Радужноцветный блестящий Алмаз, что в стране африканской
Главной причиною был войны англо-бурской жестокой,
В виде Графита блестящего, стально-серого цвета,
Часто встречается он. Сибирский графит Алибера
Славится свойством своим; он залегает великим
Мощным пластом на горах туманновершинных Алтая.
В виде аморфного Угля известен он всем земнородным,
А не одним лишь бессмертным богам и ученым великим.
Так Углерод полимерный в трех проявляется формах
Разных физических свойств, но с единой химической сутью.
Самое главное свойство его — то четырехвалентность.
Ссылками на гомеровские поэмы автор подчеркивает многочисленность соединений, где углерод встречается в связанном виде:
Если бы старец Гомер, который Ахеян исчислил:
Сколько вождей, на каких кораблях, и с какою дружиной
Сердцу родную Элладу покинув, приплыли к Пергаму —
Если бы сто уст имел он, и сто суток подряд говорил он —
Он и тогда бы детей Углерода не смог перечислить!
А вот другой отрывок, связанный с университетской жизнью:
Словно суда быстроходные пышнопоножных Ахеян
Длинной чредою стояли, кормой обращенные к Трое,—
Так и Кислот Органических ряд чередой беспредельной
Тянется, души смущая студентов, держащих экзамен.
Они обращаются с мольбой к Зевсу:
Дай мне запомнить сии превращенья детей Углерода!
Дай, чтобы все я познал и «весьма» получил по заслугам!
Отдельные песни посвящены спиртам, альдегидам, глюкозам, кислотам. И везде автор прибегает к поэтическим сравнениям:
Как саранчу, что несметною тучей над нивой пасется,
Солнечный свет затмевая — счесть невозможно для смертных,
Так и спиртов многоатомных дивных число бесконечно...
Поэтическим языком изложены здесь и химические формулы:
Если же три Гидроксила три Водорода заменят,
То от Метана-отца переход к Кислоте Муравьиной
Быстро идет, с выделеньем воды, потому что бессилен
Атом один Углерода несколько Водных Остатков
Прочно держать при себе, подобно тому, как Россия
Хоть захватила Манчжурию, но удержать не сумела.
Опять историческая реалия — ведь не так давно закончилась русско-японская война...
Если же весь Водород Гидроксильные группы заменит —
Произойдет Углерода Двуокись. Газ то тяжелый,
Смерть причиняющий людям, а также животным и птицам,
В нем и свеча не горит, но растенья его разлагают.
Ну а как получаются кислоты?
Много Кислот, как песчинок на бреге пустынного моря.
Все происходят они, когда Карбоксил знаменитый
Атом один за другим Водорода заменит в потомках
Славного газа Метана, который горит и не пахнет.
А вот какое определение в конце поэмы дается изомерии, опять с намеком на злобу дня:
Целая Группа порой перепрыгнет на место иное,
Словно как горный олень со скалы убегает от барса,
Иль быстроногий эсер от жандармов в окошко вагона.
Чудное свойство сие Изомерии носит названье.
Как происходит она — не всегда объясненью доступно,
Чаще же скрыто в тумане, там, где Катализ таится,
Где превращенья свои совершает таинственный Радий...
Такова эта любопытная книжка, написанная будущим профессором химии Н. М. Славским.
Обычай делать надписи на книгах был широко распространен еще в те времена, когда печатные книги являлись редкостью. Делали надписи и переписчики книг, и переплетчики, и продавцы, а еще чаще — дарители, владельцы, просто читатели. Надписи встречаются на форзацах, первых и последних листах, внутренних сторонах переплета, а также на полях страниц.
Чаще всего можно увидеть надписи-предтечи современного экслибриса, указывающие, кому книга принадлежит: «Сия книга, глаголемая Цветник, села Иванова крестьянина Никифора Горелина», или: «Книга часослов стряпчего Еуфима Маркова сына Норова».
Из этих надписей видно, что владельцы книг почти всегда указывали свое социальное положение: «посадский человек», «торговый человек», «гость» (т. е. приезжий купец), «спальник» (придворная должность), «казак». Есть даже надпись: «Сия книга вольной женки Таисьи Петровой». Это дает ценные сведения о составе читателей первых русских книг.
Чтобы подчеркнуть право на владение книгой, иногда добавлялось: «книга собинная (т. е. собственная.— В. Д.), не краденая».
Надписывались и книги, находившиеся в церковных и монастырских книгохранилищах, например: «Книга сия казенная, катедрального Чудова монастыря». Сочинения духовного содержания часто дарились «по обещанию» или «жаловались» церквям патриархами и царями, а потому считались особо ценными. На одной из них в 1697 году архимандрит Спасо-Ярославского монастыря Иосиф сделал надпись: «Никому же не давати, ибо мирские люди брали книги и много за ними пропало, а черньцы крали книги и уносили».
Надписи на дареных книгах предупреждали: «Отнюдь не продавати, а сородичам давати на списание», «Сия книга непродажная, и заложити не смети никому».
