Жил на свете рыцарь модный,Литератор не простой,С виду милый, благородный,Духом робкий и пустой.Он имел одно виденье,Дух смутившее ему,Что к свободе направленьеПриведет его в тюрьму.Но таланта дар отличныйДа Белинского словаОт паденья нрав тряпичныйОхраняли в нем сперва.И в пустыне скверноплоднойОн сберег сердечный жар,Он возвысил лик народный,Заклеймил позором бар.Но в минуту раздраженьяСамолюбьицем пустымМолодого поколеньяСтал врагом он мелочным.И, тревожась о пощаде,Сам к царю он написал,Что он, преданности ради,Связи дружбы разорвал.И, холопам подражая.Он представился царю.Царь сказал ему, кивая:«Очень вас благодарю».И прием хоть был отраден,Но художник со стыдаСразу скрылся в Баден-Баден,Словно призрак, без следа[7].
Очень не понравился критикам рассказ Тургенева «Собака» (1864): мистические нотки в нем вызывали недоумение и толки о том, что талант Тургенева гаснет.
П. Вейнберг в «Будильнике» обратился к автору с таким стихотворением:
Я прочитал твою «Собаку»,И с этих порВ моем мозгу скребется что-то,Как твой Трезор.Скребется днем, скребется ночью,Не отстает,И очень странные вопросыМне задает:«Что значит русский литератор?Зачем, зачемПо большей части он кончаетЧерт знает чем?»
В 1867 году Тургенев написал на французском языке несколько либретто для оперетт. Они были положены Полиной Виардо на музыку и поставлены в ее домашнем театре; в оперетте «Леший» Тургенев сам исполнил главную роль. В связи с этим Д. Минаев, на этот раз укрывшись под псевдонимом «Литературное домино», писал в «Искре»:
Какой талант! И где ж егоПоймет простой народ?Он сам напишет «Лешего»И сам его споет.Слез много нами вылито,Что он в певцы пошел...Иван Сергеич, вы ль это?Вас леший обошел!
В той же «Искре» (1870) в связи с постановкой на берлинской сцене оперетты «Последний день чародея» (слова Тургенева, музыка Виардо) была помещена анонимная эпиграмма:
Возможно уличить в изменеЕго как раз:Зачем он на берлинской сцене,А не у нас?Нашлись бы, чай, на роли этиУ нас певцы,А их послушали б и Дети,Да и Отцы,
Роман Тургенева «Дым» (1867) был, как «Отцы и дети», воспринят многими как памфлет против передовых представителей русского общества, вдобавок он был проникнут пессимистическими настроениями. Не мудрено, что появились резкие отповеди, в том числе стихотворные.
Огарев писал (эти строки были впервые опубликованы «Литературным наследством» в 1953 г.):
Я прочел ваш вялый «Дым»И скажу, вам не в обиду;Я скучал за чтеньем симИ прочел вам панихиду,
Огареву вторил Тютчев:
«И дым отечества нам сладок и приятен...»Так поэтически век прошлый говорит.А наш —и сам талант все ищет в солнце пятен,И смрадным «Дымом» он отечество коптит.(«Голос», 1867, № 170)
Впоследствии Тургенев писал в предисловии к собранию своих сочинений (1880): «Сам Ф. И. Тютчев, дружбою которого я всегда гордился и горжусь доныне, счел нужным написать стихотворение, в котором оплакивал ложную дорогу, избранную мною. Оказалось, что я одинаково, хотя и с различных точек зрения, оскорбил и правую, и левую стороны читающей публики».
Д. Минаев в поэме «Раут» (1868) говорит о писателе, который часто ездит на чужбину.
А теперь вернулся (что ж, мы будем хлопать!)Автором романа под названьем «Копоть».
