Н. Томан. По светлому следу. Приключенческие повести. 1962г. Николай Томан уже долгое время работаете жанре приключенческой повести. Его произведения выходили в разные годы. Лучшие из них отобраны для настоящего сборника. Героями этих повестей являются по преимуществу советские разведчики, которым приходится выслеживать диверсантов, распутывать их следы, обезвреживать опасных врагов нашей родины. Напряженность сюжета, острота ситуаций и положений, стремительность действия делают повести Н.Томана интересными и занимательными. Содержание: Что происходит в тишине Взрыв произойдет сегодня По светлому следу На прифронтовой станции Загадка чертежей инженера Гурова В погоне за Призраком Катастрофы не будет, если Пленники «Большого Джо» Примечание: Эта сборка - электронное воспроизведение оригинального издания Н. Томан "По светлому следу". Москва; "Советский писатель"; 1962г.
Шел дождь, обычный в Прибалтике: мелкий, надоедливый. Ветровое стекло машины покрылось мельчайшим бисером брызг. Беспрерывно двигавшиеся щетки уже не в состоянии были сделать его прозрачным. Командарм поднял воротник кожаного пальто, надвинул на глаза генеральскую фуражку. Казалось, он погрузился в дремоту, забыв о начальнике контрразведки армии генерале Погодине, которого специально взял в свою машину. Погодин догадывался, что предстоит серьезный, скорее всего неприятный, разговор, и терпеливо ждал.
Командарм, пожилой, полный, даже, пожалуй, несколько тучный человек, всегда удивительно бодрый и не по годам подвижной, всей своей крупной, ссутулившейся теперь фигурой выражал крайнюю степень усталости. Погодин знал до мельчайших подробностей распорядок его дня, из которого совершенно исключалось время на отдых. «Наверно, лишь в эти часы переездов из одной дивизии в другую, с одного фланга армии на другой ухитряется он отдыхать», — подумал начальник контрразведки.
Но едва мелькнула подобная мысль, как командарм, не поворачиваясь к Погодину, сказал густым, низким голосом:
— Думаешь, наверно, что заснул старик? Нет, я не сплю… Неважный выдался денек сегодня. Что ты скажешь на это?
И опять пауза, длинная, томительная. Погодим знал характер командарма и не спешил с ответом.
Машина, подпрыгивая на стыках щитов, катилась лесной просекой по узкой колее дощатого настила. По бокам мелькали, будто отлитые из бронзы, мощные стволы сосен. Впереди двигалась автоколонна с реактивными снарядами. Сзади наседали три тяжело нагруженных «ЗИСа». Машина командующего была зажата между ними и не имела возможности выскочить вперед даже на разъездах.
Командарм, всегда требовавший от своего шофера непременного обгона попутных автомашин, сегодня, казалось, даже не замечал, что его машина не может вырваться на свободную дорогу.
— Так вот, — после долгого молчания сказал наконец командарм, — любопытно мне, генерал, твое мнение о причине неуспеха нашей сегодняшней операции.
Но Погодин по-прежнему молчал. Он знал, что командарм не станет выслушивать его мнение, прежде чем не выскажет своего. Погодин давно- привык, к такой манере командующего развивать свою мысль.
— Не кажется ли тебе странной быстрота, с которой противник успевает подтягивать свои резервы в направлении нашего главного удара? — снова спросил командарм.
Замолчав, будто ожидая ответа, он принялся старательно протирать потное ветровое стекло. Потом решительно повернулся к Погодину и продолжал, понизив голос:
— А теперь слушай меня внимательно. Если искать объяснение нашему сегодняшнему неуспеху, его нетрудно найти. Мы начали стремительную атаку, но не смогли выдержать ее темп. В результате наметившийся у нас прорыв тактической глубины обороны противника так и не получил развития.
Машина дрогнула и остановилась, но командарм даже не обратил на это внимания. Все тем же негромким, спокойным голосом он продолжал развивать свою мысль:
— Тут, конечно, возникает вопрос: почему? А потому, что противник успел подтянуть имевшиеся у него резервы. Вот тебе и объяснение. Оно формально вполне приемлемо и достаточно убедительно. Однако, если мы посмотрим глубже, генерал, если постараемся не только оправдаться перед начальством, но и самим себе объяснить создавшееся положение, дело примет несколько иной оборот. Так ведь?
— Так, — отозвался Погодин, глядя через плечо шофера, как впереди трогаются с места застрявшие было машины.
— Да, дело примет иной оборот… — задумчиво повторил командарм. — Окажется, например, что противник чересчур уж ретиво ринулся на парирование нашего удара. Скажу более: он ринулся с такой поспешностью, будто заранее знал об этом ударе. И знаешь, что во всем этом самое удивительное?… — Командарм опять повернулся в сторону Погодина. Прищурившись, испытующе посмотрел ему в глаза и добавил, снова понизив голос: — Самое удивительное заключается в том, что заслон противника был рассчитан на парирование удара по меньшей мере трех корпусов, тогда как мы действовали всего лишь одним. Странно это, генерал?
— Странно, — согласился Погодин.
— А почему странно? Да потому, что мы первоначально в самом деле намеревались действовать тремя корпусами и лишь в самый последний момент изменили это решение. Не кажется ли тебе, что противник каким-то образом узнал о наших первоначальных планах?
— Да кажется.
Щитовая колея дороги кончилась, начался жердевой настил. Машина сразу вдруг запрыгала, затряслась мелкой дрожью. Разговаривать стало трудно, но командарм продолжал:
