— Пожалуйста, — кивнула Галина, — я сама хотела предложить вам сделать это.
И он стал расстегивать надраенные до блеска форменные медные пуговицы с якорями.
— Как бы не пришлось вам вовсе распрощаться с вашим флотским обмундированием, — пошутила Галина. — У нас тут не волжские сквозняки, а свирепые суховеи. Жарковато, пожалуй, будет.
— Обмундирование мне это очень дорого, Галина Сергеевна, — серьезно ответил Крылов, — так что в нем я любое пекло выдержу. А что касается вашей пустыни, то я уже давно горю нетерпением поскорее с ней познакомиться.
— От пустыни, по существу-то дела, осталось здесь одно только название, — усмехнулась Галина. — Ни самумов, ни песчаных штормов, ни прочей экзотики у нас уже нет.
— То, что нет самумов, я и сам знаю, — заметил Крылов, — но неужели нет и барханов?
— Не только барханов, Василий Иванович, но и обнаженных песков почти нигде вы теперь не увидите. Да вот, взгляните-ка вокруг.
Галина отняла руку от баранки руля и указала вперед. За ветровым стеклом машины распростерлась до самого горизонта ровная местность, покрытая зелеными, желтыми и бурыми пятнами.
— Этот пестрый ковер вокруг — степная растительность, — сказала она.
— А под ней пески?
— Да, те самые пески, которые собирались когда-то в барханы, засыпали водоемы и реки, стирали с лица земли целые поселки, угрожали Волге…
Галина взглянула на Василия и, видя, что он искренне любуется степью, продолжала с жаром:
— Вглядитесь: растительность эта не скудна! Много лет назад был тут посеян песчаный овес, а теперь растут и люцерна и многие другие травы. И все это в основном дело рук человека. Советские люди сеяли все эти травы, чтобы закрепить пески, получить пастбища для скота, создать с помощью многолетних трав структурную почву, сделать возможным земледелие.
Они ехали теперь самой молодой степью Советского Союза, и им все чаще попадались бахчи и посевы под защитой лесных полос, аллеи вокруг искусственных прудов, стада овец на пастбищах.
— Трудно даже поверить, что тут были пески когда-то, — заметил Крылов, оглядываясь по сторонам и удивленно покачивая головой.
— Это “когда-то” было всего несколько лет назад, — засмеялась Галина.
— А вот и железная дорога, кажется? — произнес Крылов, слегка приподнимаясь с сиденья.
— Да, железная дорога, — ответила Галина. — Мы сейчас подъедем к ней ближе. Ее тоже надежно защищают от песчаных заносов эти травы, заменяя дорогостоящие сплошные ограды.
Дорога, по которой вела машину Галина, пошла теперь почти рядом с железнодорожной линией, и Василий Крылов, всматриваясь вперед, видел, как вдали сходились в одну точку блестящие полоски рельсов. Несколько минут он молча любовался игрой солнца на полированной поверхности, но вдруг воскликнул:
— Смотрите-ка! Вон кто-то машет нам руками!
В глаза Галины светило солнце, и она не сразу заметила человека на другой стороне железнодорожного полотна.
— Похоже, что он военный, — сказала она, приложив ладонь к глазам. — Интересно, для чего мы ему понадобились?
— Попросится, наверное, чтобы подвезли, — высказал предположение Крылов.
— Не похоже что-то, — возразила Галина. — Если бы в попутчики просился, на дороге бы стоял, а он по ту сторону железнодорожного полотна что-то делает…
Но в это время военный, о котором шла речь, перешагнул через рельсы и торопливо направился к дороге, по которой шла машина.
Галина прибавила газу, а когда подъехала совсем близко к человеку, стоявшему посреди дороги с поднятой рукой, стала притормаживать. Теперь она могла рассмотреть молодое добродушное лицо парня в военной гимнастерке с погонами старшего сержанта.
— Вы не из райсовета, случайно? — спросил он, когда машина остановилась.
— Нет, не из райсовета, — ответила Галина. — А вам в райсовет нужно?
— Да. По очень важному делу, — ответил старший сержант, всматриваясь в людей, сидевших в машине.
— Мы подвезли бы вас, но очень спешим, а райсовет совсем в противоположной стороне, — сочувственно заметила Галина, бросив взгляд на пыльные сапоги молодого человека.
— Знаю, что в противоположной, — улыбнулся старший сержант, обнажая крепкие, крупные зубы. — Я ведь местный. Из колхоза “Победа”. К родным в отпуск прибыл. Неожиданно выехать пришлось, так что не успел сообщить заранее, чтобы лошадь на станцию выслали. Да ведь тут и недалеко, а для пехотинца пройтись пешком по родным краям — одно удовольствие. Все бы хорошо, да вот…
Он замялся вдруг. Широкая улыбка сбежала с его лица, и он бросил торопливый взгляд в ту сторону, где остались его чемодан и шинель.
— Ну да ладно, — закончил он со вздохом, — раз вы так торопитесь, придется в райсовет пешком идти.
— А домой-то как же? — спросил все время молчавший Крылов. — Вы ведь в колхоз, кажется, шли?
— Шел в колхоз, да вот случилась срочная надобность в райсовет завернуть.
— Да что за надобность вдруг такая? — недоумевал Крылов.
Старший сержант посмотрел на флотский китель Крылова и ответил нехотя:
— Вы к сельскому хозяйству, по всему видно, прямого отношения не имеете, так что это вам непонятно будет; к тому же и распространяться об этом, пожалуй, пока не следует.
