Смит проверил. В этом не было ничего удивительного: растительность чаще всего встречается именно на таких мирах, ее вполне можно обнаружить и в телескоп, а более точно определить спектрометрами. В любой растительной форме есть четыре фотохимических пигмента, н каждый можно определить по отражаемому им световому спектру.
- Растительность на обеих планетах хлорофиллового типа, - заметил Чаунс. - Они будут выглядеть по-настоящему уютно, почти как Земля.
- Какая из них ближе к нам? - спросил Смит.
- Номер два, мы как раз на пути к ней. Я чувствую, что это будет красивая планета.
- А я пока посмотрю, что с приборами, раз ты не хочешь подумать над этим.
На этот раз предвидение Чаунса не обмануло их. Планета казалась совсем знакомой, с запутанной системой океанов, обеспечивающих климат с малыми перепадами температуры. Горные цепи были низкими и округлыми, а широко распространенная растительность намекала на плодородие.
Чаунс был за пультом управления. Нетерпение Смита все росло.
- Что ты все копаешься и выбираешь?
- Я ищу голую площадку. Не хочу сжигать ни акра растительности.
- А что будет, что и сожжешь?
- А что будет, если не сожгу? - спросил Чаунс и нашел, наконец, нужную площадку.
Только после посадки они осознали истинное значение открытой ими планеты.
Чаунс был ошеломлен. Животная жизнь встречается значительно реже растительной, а проблески разума еще более редки. А здесь, за полмили от места посадки, стояла группа низеньких, крытых соломой хижин, явно созданных обладателями первобытного разума.
- Осторожно, - испуганно сказал Смит.
- Мне не кажется, что нам угрожает опасность, - ответил Чаунс. Твердой поступью он шагнул на поверхность планеты, Смит последовал за ним.
- Просто великолепно. Еще никто не сообщал о чем-либо лучшем, нежели пещеры или сплетенные на ветках гнезда.
- Надеюсь, они не опасны.
- Для этого здесь слишком мирно. Чувствуешь, какой ароматный воздух?
Местность, понижаясь к месту их посадки до самого горизонта за исключением той стороны, где ровную линию нарушала низкая цепь холмов, была успокаивающе бледно-розового цвета, нарушаемого пятнами зелени хлорофиллоносов. На последней четверти мили розовый цвет распадался на отдельные цветы, хрупкие и ароматные. И только в непосредственной близости от хижин земля казалась янтарной от чего-то, выглядевшего, как созревшие злаки.
Появившиеся из хижин существа с робким доверием направились к кораблю. У них было по четыре ноги и покатые тела, достигающие в загривке трех футов. На загривках прочно сидели головы с выпуклыми глазами (Чаунс насчитал шесть), расположенными по кругу и способными на независимые друг от друга движения. Чаунс подумал, что это обусловлено неподвижностью их голов.
У каждого существа был раздвоенный на конце хвост, образующий две сильные фибриллы, которые были высоко подняты. Они быстро вибрировали, и из-за этого казались туманными и расплывающимися.
- Идем, - позвал Чаунс. - Они не причинят нам вреда, я уверен в этом.
Существа на некотором расстоянии окружили людей. Их хвосты издавали модулированные, жужжащие звуки.
- Таким способом они могут переговариваться, - предположил Чаунс. - И мне они кажутся явными вегетарианцами. - Он показал в сторону хижин, где на корточках сидело маленькое существо, собирая хвостом и засовывая в рот янтарные злаки. При этом существо выплевывало шелуху, как человек, сосущий китайские вишни и выплевывающий косточки.
- Люди едят латук, - возразил Смит, - но это еще ничего не доказывает.
Появились новые существа, потолкались около людей и исчезли в розовом и зеленом.
- Вегетарианцы, - твердо сказал Чаунс. - Посмотри, каким способом они обрабатывают свои поля.
Злаки состояли из пучка нежно розовых побегов у самой почвы. Из центра пучка рос волосатый ствол, покрытый с интервалами в два дюйма мясистыми с прожилками почками, которые почти что пульсировали от пронизывающей их жизненной энергии. Ствол завершался бледно-розовыми цветами, которые, если бы не цвет, выглядели совершенно по-земному.
Растения стояли геометрически правильными рядами. Земля возле каждого была тщательно разрыхлена и посыпана порошком, который вряд ли мог быть чем-то иным, кроме удобрения. Узкие дорожки, рассчитанные только на одно существо, перекрещивали поля, и каждая дорожка была окаймлена канавками, очевидно, для стока воды.
Существа разбрелись по полям и принялись за работу. Только несколько из них остались с людьми.
Чаунс кивнул:
- Они хорошие фермеры.
- Неплохие, - согласился Смит. Он подошел к ближайшему растению и протянул руку к цветку, но в шести дюймах от него рука замерла, потому что звуки от вибрации хвостов стали пронзительными, а одно существо даже коснулось его. Прикосновение было слабым, но решительным, а хвост оказался между Смитом и растением.
От неожиданности Смит упал на спину.
- Что, во имя космоса...
Он потянулся за бластером, но Чаунс остановил его:
- Для волнения нет причин, полегче, приятель.
