И вот мужик-то, может, сам по себе и огонь, но ручки-то у него как были едва тепленькие, так и остались, и когда эти едва тепленькие хваталки полезли под тунику, я пришла в себя.
Дернулась назад, разрывая поцелуй, хорошенечко впечаталась затылком в стекло, отчего оно задрожало, и со всей ответственностью врезалась лбом Раяру в переносицу.
Он отшатнулся, прижав руку к носу и гнусаво заметил:
— Этого в книге не было.
— В какой книге? — Потирая пострадавший затылок левой рукой, правой я спешно одергивала тунику, которую мне успел задрать этот великий соблазнитель, чтоб его…
— Ни в одной!
— Это потому что все ваши веларийки трепетные до одури. Такую если прижмешь, она либо в обморок грохнется от несусветной наглости, либо терпеть будет. Я знаю, мне Делмар рассказывал. Вот и во всех этих романах то же самое, — сочла нужным открыть ему глаза на правду, — а я психованная человечка, я и вдарить могу.
— Я заметил, — неожиданно усмехнулся Раяр, отнимая ладонь от лица и осторожно ощупывая переносицу. Лично мне его совсем не было жалко. Да что там, я была возмущена и планировала праведно негодовать. До следующих его слов:
— Можно я хотя бы просто тебя обниму?
— Зачем?
— Не знаю, — пожав плечами, он предельно честно сообщил, — мне нужно.
Ну, а я что? Я никогда против обнимашек не была… до того, как сюда попала. А потом тут меня начали тискать со всякими мутными намерениями, притушив мой пыл, но Делмар вместе с сестричкой свалили в резервацию, терроризировать человеков, обнимашек просил Раяр, и ему прям было «нужно». А мне для родного кошмара ничего не жалко.
— Если не будешь больше дурить, то можно.
Обниматься с Раяром было странно. Я это еще в первый раз поняла, когда в моей старой, разгромленной комнате к нему прижималась. Но тогда я была под завязочку наадреналиненная, конкретно неадекватная и на свои ощущения внимания обращала мало.
А теперь у меня было время не только все прочувствовать, но и как-то это осмыслить.
Кошмар мой был слишком обнимательным для собственно кошмара. Это я еще в прошлый раз поняла, когда после обнимашек с Айаной грелась об него, но сейчас, прижимаясь щекой к широкой груди и отсчитывая размеренные и сильные удары его сердца, до меня, наконец, дошло, насколько же приятно его вот так вот жамкать.
Какой же, все-таки, замечательный мне достался кошмар.
Сколько именно я так сидела, отмораживая себе тылы и прижимаясь к Раяру, не знаю, но прекрасный момент был испорчен истерично мечущимся, едва сохраняющим целостность посланником.
Черное облачко, лишь отдаленно напоминающее птицу, протаранило окно, оставив на стекле полупрозрачный, быстро тающий дымный круг, пролетело у меня над головой и с разгону, не дожидаясь разрешения, врезалось в лицо хищника.
Тот дернулся и эмоционально выругался на незнакомом мне языке. Невероятное открытие — материться можно даже на древнем, многими уже давно забытом, мертвом языке, если есть желание. У Раяра оно было.
— Что-то случилось?
— Шэйн прислал сообщение, — раздраженно цыкнув, хищник обнял меня крепче, — светлые вновь требуют пропуск на Темные земли.
— И что не так? — кто такой Шэйн, я с недавних пор знала. Шэйн Дэавир — Господин Полнолунье или, проще говоря, хозяин сумеречной зоны был третьей и, на мой взгляд, самой положительной силой, выбравшейся из разлома во время гибели этого мира. Информации о нем было мало, вступать в контакт с людьми и нелюдьми он не стремился, расширять свои территории тоже. Просто жил, являясь своеобразной стеной между светлыми и темными. И раньше он представлялся мне чем-то эфемерным, непрочным и не совсем существующим, как Рассах или Мирай. Неясная сила, не имеющая точных очертаний.
А тут он взял и просто прислал Раяру вестника. Обычного… хотя, конечно, необычного. Мне было сложно представить, какой силой нужно обладать, чтобы отправить послание, которое не рассыплется на подлете к так подло освященному замку.
— Их слишком много, и… — Раяр нахмурился, неохотно добавив, — Шэйд требует, что я прибыл.
— Все так плохо? — я прямо чувствовала, как обнимашки ослабевают. От меня медленно и как бы между прочим отстранялись, а я зачем-то продолжала хвататься за его рубашку.
— Не думаю.
— А можно мне с тобой? — На меня посмотрели так, что я без всяких слов поняла, насколько невысокого мнения Раяр о моих умственных способностях, но все равно упрямо повторила: — Можно?
Оставаться одной в замке, в который уже однажды проникли сектанты, мне совсем не хотелось. Ну да, там, куда вызывали Раяра, была целая куча светлых, которые меня уже однажды чуть не убили, но… адепты-то на меня уже три раза покушались, и выбирая из двух зол, я бы предпочла то, которое можно было встретить с Раяром.
— Ты представляешь, насколько это опасно?
— Оставаться под ненадежной защитой не до конца вернувших силу плетений тоже очень опасно.
— У тебя есть амулет…
— И нет уверенности в том, что я успею в случае необходимости им воспользоваться.
