Дверь в очередной раз открывается со скрежетом, внутри всё сжимается от страха, эти люди однозначно сумасшедшие, и от них можно ожидать чего угодно. Максимилиан говорил, что не трогает женщин и детей, мексиканцы, по всей видимости, играют по-грязному, используя любые методы. Нутро подсказывает, что мой муж никогда бы так не поступил, похитив чужую жену и дочь. Но, видимо, мексиканцы считают, что глава клана «Genovese Family» настолько сильно любит свою жену, что отдаст власть и земли, которые им нужны, лишь бы вытащить меня из плена. Если бы не разбитая губа, я рассмеялась бы им в лицо!
– Скучаешь, сучка? – слышу уже знакомый голос того парня с золотыми зубами. – Чёт муж-то не торопится тебя вызволять, – он вальяжной походкой, держа руки в карманах своих джинсов, подходит, склонив голову набок и рассматривая меня едким взглядом. – Чё заткнулась, язык проглотила, когда тебе Босс зарядил? – держит спичку в руках, ковыряясь во рту.
Уже не в силах бороться с жаждой, я проигрываю в борьбе с гордостью и обращаюсь к одному из своих похитителей:
– Пить… – губы настолько пересохшие, что даже это слово мне удаётся произнести с огромным трудом.
– Пить хочешь? – переспрашивает он, на секунду кажется, что в этих людях всё-таки есть что-то человеческое, но глубоко ошибаюсь: – Давай, я как раз ссать хочу! – парень подходит, ещё ближе расстёгивая ширинку своих штанов. С отвращением зажмуриваю глаза, а золотозубый начинает издевательски хохотать. Но смех его длится недолго, а прерывается от оглушительного взрыва такой степени, что уши закладывает от грохота. – Чё за хуйня?! – дёрнувшись, парень достаёт нож из-за пояса и проходит к двери, в тот же момент она открывается и спешно входят несколько других вооружённых мексиканцев.
– Макаронники напали! – держа автомат в руках, произносит один из вошедших.
Макаронники? Это они так называют клан Максимилиана? Неужели муж пришёл за мной?.. Из глаз начинают течь слёзы то ли от бессилия, то ли от волнения, что он может пострадать.
– Чё, от счастья рыдаешь? – спрашивает мужчина постарше, меняя магазин в пистолете. – Рано радуешься, сказали в расход тебя пустить на глазах у мужа!
Грохот от взрывов продолжается и становится слышен всё отчётливее, что подсказывает о приближении Максимилиана и его людей. Боже, они убьют меня на его глазах. Не прекращающаяся стрельба вызывает по всему телу дрожь, представляю, как в эту самую секунду умирает чей-то брат, отец, муж, парень…
Кем бы они ни были, не важно, из какого клана и за какую цель ведут войну, в первую очередь они люди… наверное, отец избил бы меня собственноручно за такие мысли о врагах…
– Готовься умереть Лучано-Галанте! – скалясь в предвкушении, обращается золотозубый с жаждущим моей смерти злорадным лицом. Он приставляет дуло автомата к моему виску, я, зажмуриваясь, стараясь абстрагироваться и представить, что нахожусь в совершенно другом месте.
В голове всплывает нежный голос мамы и молитва, которую она читала мне на родном языке в детстве вместо колыбельной…
Я боюсь смерти, кто бы что ни говорил, ожидание своей кончины всегда страшно. Жалко оставлять маму, она будет плакать… Мы так и не увиделись с ней ни разу после моего переезда в Лос-Анджелес, а в последние дни даже не смогли поговорить по телефону.
Склонив голову, тихо всхлипываю, вспоминая лица самых любимых сердцу людей, и среди них обязательно мелькает Максимилиан. Он стал частью моей жизни, хоть наши отношения и сложные.
Расстроится ли отец? Конечно, каким бы жестоким он не был, я его кровь и плоть… Он защищал меня всю жизнь и пытался не допустить подобного, оберегая своими методами, пока я жила под его опекой в Сиэтле…
Марко, старший брат. Зная его характер, всю оставшуюся жизнь он будет ненавидеть весь мексиканский народ за одну мою смерть… Вспоминаю, как мы грызли друг друга в подростковом возрасте, и мгновенно начинаю жалеть об этом…
Стефания, лучшая и единственная подруга, надеюсь, она не будет долго горевать и однажды всё-таки найдёт для себя человека, с которым свяжет свою жизнь…