В менее глобальных ситуациях власть действует аналогично. Возьмем выборы губернаторов. Общество узнает о них тогда, когда власть уже выбрала удобное для себя время их проведения, скорректировала законодательство с учетом своих актуальных потребностей, тщательно проработала сценарии победы нужного кандидата вплоть до подбора «спойлеров» и утверждения медиапланов. Для оппозиции подготовка к выборам начинается с критическим отставанием – что некоторым образом тоже является частью победной стратегии власти.
Приходится признать, что переиграть власть на ее поле и по ее правилам невозможно. Изменить сложившуюся ситуацию если и можно, то только созданием альтернативных повесток дня и навязыванием своих сюжетов, которые власть не может заранее предвидеть, но на которые вынуждена будет реагировать. Именно этим отчасти можно объяснить турбулентность 2011—2012 годов: власть вовремя не оценила возможности Интернета как альтернативной площадки консолидации общества вокруг волнующих его проблем, и это привело к формированию общественных сил, на какой-то момент переигравших власть. Недоработка была исправлена быстро и эффективно, что отбросило нынешний уровень противостояния власти и оппозиции на уровень 2009—2010 годов.
К счастью для власти, системно и методично никто не занимается поиском новых пространств борьбы и неожиданных ходов. Поэтому власть может чувствовать себя спокойно: рейтинги будут оставаться запредельными, пока ресурсов будет хватать на поддержание в рабочем состоянии аппарата агитации и принуждения.
В эти дни 98 лет назад началась Февральская революция, ставшая прологом ко всей истории современной России. Пришедшие тогда к власти либералы и умеренные левые наивно полагали, что сумеют договориться, консолидировать общество вокруг революционных ценностей и совместно повести Россию по европейскому пути. Эйфория быстро рассеялась. Стало понятно, что никакой общей платформы, общего понимания, что делать, попросту нет. Возникший идеологический вакуум и колоссальный запрос общества на перемены открыли путь к власти леворадикальным фанатикам, у которых, как они сами верили и убеждали сограждан, давно были готовы ответы на все сложные вопросы. В итоге мы оказались там, где оказались.
Слово «идеология» у многих и сейчас вызывает негативные эмоции, как в конце 1980-х. Но отрицание идеологии, сочиненной придворными политтехнологами и старательно навязываемой по госканалам, приводит и к одному негативному эффекту: нежеланию общественности, оппонирующей власти, систематически заниматься идеологическим конструированием. Ситуация, когда реальность опровергает фундаментальные лозунги нынешней власти, буквально обязывает российскую оппозицию предложить свои варианты роли и места России в настоящем, будущем и даже прошлом (истолкование прошлого у нас традиционно очень важно). Запрос на альтернативные сценарии развития и новую парадигму существования страны и общества объективно существует; работе в этом направлении ничто не может помешать: идеологическое конструирование лежит вне досягаемости госинститутов и контролирующих органов.
Но видим ли мы усилия на этом поприще? Единственным влиятельным оппозиционером, кто пытается формулировать программные идеи, остается Михаил Ходорковский. Остальные признанные и самоназначенные вожди оппозиции ограничиваются интервью и публицистикой по текущим поводам. Идеологические дискуссии не выходят за рамки перепалок в блогосфере и соцсетях, что минимизирует их теоретическую и содержательную ценность.
Никакого общего комплекса текстов, идей и понятий, который мог бы стать фундаментом конструирования будущего для общества, пока не существует (либо соответствующие тексты и идеи не кодифицированы). Нет и общепризнанных механизмов для обмена и накопления подобных идей и проектов. Власть осознанно прилагает усилия, чтобы за ее спиной никто ни с кем ни о чем не договаривался. Но и вожди нашей оппозиции боятся писать и публиковать пространные идеологические и программные тексты. Возможно, они опасаются кого-то от себя отпугнуть и упустить призрачный шанс на объединение вокруг себя всех (что все равно невозможно). Возражение, что детализация своих воззрений на настоящее и будущее страны станет предлогом для новых атак со стороны власти или оппонентов из своего же лагеря, нелепо: атаки в любом случае будут, поводы всегда найдутся.
