Дай я скажу!—вскочила Шура.— Мы Аню любили, даже когда трудно с ней было, и она не обращала на нас внимания. Люся меня даже упрекала, что я не чутка к ней. Совсем недавно она про свою жизнь рассказывала, так я потом до утра плакала.
Люся всхлипнула. Шура укоризненно посмотрела на подругу и продолжала:
Но я больше плакать о ней не буду. Вова прав: она не должна была так поступить! Она не верила в свой народ, в свою Родину... Мы так хотели ей помочь, а она нас сторонилась. Всё одна и одна... Разве мы хуже её?—Шура вскинула голову, и глаза её сверкнули.— Разве нам легче, чем ей? Как она посмела сдаться? У нас есть сильная и прекрасная Родина. Разве она нас оставит в неволе? Нас и в семье, и в школе учили не только ненавидеть врагов, но и бороться с ними, смело, дружно.— Шура провела рукой по лбу.— А для Ани в книжках было одно, а на деле совсем другое. Конечно, Аня была слабая духом, изнеженная. Дома она всё за мамину юбку пряталась... Конечно, фашисты её довели до такого несчастья. Но и она сама была виновата, что дала себя победить.
Шура села, смущённая такой длинной речью.
Павка Корчагин,— сказал Вова,— тоже был сначала одинок и тоже жил среди оккупантов, помните? Но он не побоялся выкрасть у врага пистолет, чтобы бороться, и товарищей себе верных нашёл. Значит, и мы можем, как он...
— Так давайте же решим, что мы будем делать?—нетерпеливо перебил его Жора.
Скоро наш великий праздник. По-моему, мы должны сделать подарок товарищу Павлову и всем пленным,— предложил Костя.— Для начала надо им табак передать, который Жорка достал.
А главное, ножницы раздобыть надо, большие ножницы! Павлов очень просил,— поддержал Костю Вова; теперь он уже знал, зачем нужны пленным ножницы, но пока Павлов велел хранить это в тайне...
Юра, еле сдерживая кашель, приподнялся на постели:
Письмо надо им к празднику написать! Такое письмо, чтоб они знали, что мы, советские ребята, помним в этот день о Родине и о великом празднике.
Обязательно надо написать!
И ножницы хоть из-под земли достать,— прибавил Жора.
Шура и Люся, пошептавшись, пообещали, что они раздобудут ножницы в хозяйском доме и постараются хоть понемножку утаивать на кухне продукты для пленных.
— Если попадётесь—всё пропало: убьют,— предупредил их Вова.
Но это не испугало девочек. Они понимали: задание Вовы — это задание Павлова, старшего товарища-коммуниста.
С трепетным волнением ждали ребята день великого праздника 7 Ноября. Они знали и помнили этот день как самый светлый и радостный в их жизни. И теперь, далеко от Родины, оторванные от неё насильно и увезённые в фашистское рабство, Вова и его товарищи, несмотря на голод, усталость и бесправие, готовились встретить праздник не так, как встречали и провожали обычные дни и недели в неволе.
Накануне, когда они тайно собрались на голубятне, Вова поздравил товарищей с наступлением великого праздника и заявил, что седьмого ноября каждый из них должен вспомнить Родину, дом, свою школу, близких друзей и родных.
— Пусть мы далеко от них, от родной страны, но мы мысленно должны быть с ними, с нашим народом, который борется против фашистских извергов и обязательно победит. Да здравствует наша любимая и далёкая Родина!— закончил своё приветствие Вова.
Сбор был коротким, без речей, но даже небольшое выступление Вовы вселило в сердца ребят уверенность, что наступит тот день, когда они будут свободны и вернутся на Родину.
Ещё задолго до праздника Вова ночами, когда все засыпали, садился к окну и готовил поздравления каждому товарищу отдельно. Девочки достали ему хорошей белой бумаги и три цветных карандаша. Бумага была нарезана ровными частями величиной в половину листа школьной тетради. На каждом листке Вова написал печатными буквами, старательно выведенными красным карандашом: «Поздравляю с праздником Великого Октября и желаю сил, здоровья и уверенности в победе нашей Родины». Внизу чёрным карандашом в яркой рамочке было написано: «Прочти и уничтожь»...
На обратной стороне поздравления был нарисован товарищ Сталин и картинки, изображающее героическую борьбу Красной Армии. На одном поздравлении нарисован танк, на другом — пушка, на третьем—красноармеец с винтовкой. Рисунки были неумелы, но выразительны,— они отображали борьбу защитников Родины.
Утром Вова лично вручил каждому поздравление. Это было неожиданным для ребят и очень обрадовало каждого. Только Юра был безразличен.
Собираясь на работу, ребята увидели, что Юра уже не может встать. Он окончательно ослаб и был очень болен.
За последнюю неделю Юра очень похудел и начал кашлять кровью. Жора приносил ему молоко, Люся и Шура ухитрялись припрятать что-нибудь вкусное, но ничто не помогало. Юру то бил озноб, то поднималась такая температура, что он метался, как в огне. Дни Юры были сочтены он таял день ото дня, и это хорошо понимали все, но помочь никто не мог.
