Иван зашел в дом, его взору предстал большой холл с ведущей наверх лестницей. В две стороны от нее расходились коридоры с множеством дверей по бокам. Было темно, но он мог различать очертания. Иван прислушался. Откуда-то сверху доносились всхлипывания, кто-то тихонько плакал.
«Не кто-то, а вожатая», – мысленно поправил себя Иван.
Он начал неспешно подниматься по лестнице. Вот он достиг пролета, там было окно. Он взглянул в него. Звезды сияли на темном небе, и светила луна, большая и какая-то уж больно насыщенно-желтая. Кровавая.
Новые всхлипы отвлекли Ивана от оконных пейзажей, он продолжил путь наверх. Оказавшись наверху он огляделся…
Иван проснулся в холодном поту, оставшуюся часть сна он не помнил, но зато он не забыл, как всю оставшуюся ночь снова пролежал с открытыми глазами.
Снился ему один сон с участием Данилы. Да, его друг уже успел засветиться в снах. Они неплохо сдружились, но виделись не так часто, как хотелось бы. Данила много работал в такси, и свободного времени у него было очень мало. Но при первой возможности тот забегал к Ивану выпить пивка и потравить свои шутки. Это была его визитная карточка. Иван частенько хохотал чуть ли не до слез, но у самого Данилы почти всегда оставалось невозмутимое лицо, как будто они говорили о политике. Помимо травления всяких-разных шуток Данила любил алкоголь, сигареты и тяжелую музыку. У него не было девушки, собственно, как и у Ивана. Сам он был весьма неплох, но эти его взгляды на жизнь, сопровождаемые большой долей цинизма и жестких высказываний, такое понравится далеко не всем. Женской половине, в особенности.
В этом Иван убедился, когда они с Данилой сделали вылазку в какой-то клуб, где тем вечером выступали любительские музыкальные группы. У Дани был друг Геннадий, который являлся гитаристом в одной из таких групп. Он их, собственно, и позвал. Иван долго думал и сомневался, ссылаясь на мать. Но истинной причиной были страх и неуверенность. Он осознал, что кроме работы никуда больше не ездил, и все это казалось ему новым, безусловно интересным, но вместе с тем пугающим.
– Слушай, ты уже тут корни окончательно пустил, нужно срочно тебя спасать! Бросай на хрен всю эту вакханалию, пойдем оттянемся как следует!
Данила активно склонял Ивана поехать, и у него это получилось.
Клуб располагался в подвальном помещении жилого здания. Приблизившись к нему, они услышали приглушенные звуки музыки.
– Давай покурим и пойдем веселиться.
Иван не курил, а просто стоял рядом. Они вошли, их взгляду предстал холл, который был, буквально, набит пьяной молодежью. Чуть дальше располагался вход в темное помещение, по которому раскатывались яркие, разноцветные вспышки света.
– Ооо! Чью эту морду я тут вижу! – затянул Данила.
К нему, улыбаясь, приближался парень лет двадцати восьми.
– Ну иди скорей сюда! Будем обниматься, целоваться! Ты уже забронировал нам места возле сцены, как своим самым преданным фанатам?
– Парни, смотрите… Гена! – прервался парень, протянув руку Ивану.
Иван протянул руку в ответ и пробормотал свое имя.
– Гена! Ваня! Мы не пьяны! – возмутился Данила. – Где тут в вашей хибаре пиво продают?!
– Да погоди ты! В общем, сегодня выступают десять групп, мы – девятые. Сейчас играют только третие…
– О нет! Только не это! Горе мне! Я этого не переживу! Пропустить две группы! Так, где пиво?! Мне срочно нужно залить горе по этому поводу.
Гена, не обращая внимания на восклицания Данилы, продолжал:
– В общем сейчас я пойду к своим. Там еще у меня друзья, пообщаться надо, а вы располагайтесь, осматривайтесь. Ждем вашей поддержки на нашем выступлении.
– Ага, поддержки. Разбежался. Может мне еще тебе поднос с пивом принести, танцуя при этом индийский танец.
– Было бы неплохо, – улыбнулся Гена.
– Пошли от этого предателя, – сухо проговорил Данила Ивану.
– Жду вас на нашем выступлении, – закончил разговор Геннадий и удалился в глубины главного помещения. Данила с Иваном последовали его примеру.
Это было довольно большое помещение с приличным скоплением народа, но перемещаться было довольно свободно. Довольно плотная гуща людей была только у самой сцены, где и проходило основное действие. На сцене парень не пел, а просто надрываясь орал.
– Это он ругается на тех ребят, которые столпились у сцены! – бросил Данила, увидев изумленное лицо Ивана. – Перевожу дословно: мать вашу, разойдитесь немного в стороны, чтобы нам, музыкантам можно было пройти к бару! На самом деле он так поет! Да-да, не смотри так, это гроул, детка! Это вам не София Ротару со своей Хуторяночкой! Два пива!!! – проорал Данила бармену, чтобы тот смог услышать его сквозь эти адские мелодии.
