– Конечно, но только после того, как тебя примет совет, ты ведь понимаешь, что не должна говорить о том, что вокруг Ирия есть жизнь. Девушка вздохнула.
– Догадалась уже.
– Отче, а как мы объясним наличие у тебя внучки, если даже про твоего сына как-то никто не знал.
– Все его знали, просто забыли, – он подмигнул расстроенному Косте, – не переживай, чадо, что-нибудь, придумаем, через час совет, там все и решим, – он хлопнул в ладоши, – а теперь Иванна, мы отправляемся домой, – и пошел к выходу.
– Ой, мамочки, пирог-то мой, совсем сгорел,– подскакивая к печке, заголосила она. Верховный повернулся и, втянув в себя воздух, в котором чувствовалась горчинка от подгоревшей выпечки, улыбнулся и довольно произнес:
– Ладно, доедай пирог, собирай свои вещи не спеша, ипат доставит тебя на совет, оттуда и поедем домой.
Когда дверь за ним закрылась, молодые люди долго сидели, молча смотря друг на друга.
– Я буду скучать,– грустно произнес Костя.
Ива хмыкнула.
– Ты думаешь я тебе это позволю, верховный же ясно дал понять, что ты будешь меня охранять, а со мной скучать не придется. Улыбнувшись, она подошла к парню и откинула его уже отросшую челку.
– Это же лучше, чем если бы мне память стерли?
Он улыбнулся.
– Несомненно лучше, но теперь ты важная особа, и я у тебя в подчинении.
– Ха-ха-ха, да теперь ты от меня точно не отвертишься. – Она прижалась к нему и тихо спросила:
– Мне не будет грозить опасность в доме верховного?
– Нет, это самое безопасное место, и я понимаю, почему он так решил, двух лун вполне достаточно, чтобы о тебе узнали все и начали к тебе достойно относиться. Ипат– высокое звание, но выше верховного нет. Он отстранился от неё и сказал.
– Ну что, давай собирать вещи, у нас минут сорок, может еще что-нибудь успеем? – прикусив губу, сдерживая улыбку, спросил он.
– Да, времени маловато, хотя что там собирать то, если что, потом мне привезешь и, взяв его за руку, торопливо повела наверх.
Зал советов сегодня выглядел торжественно, вокруг все было украшено цветами, в центре лежал большой красный ковер, вокруг полукругом расставлены столы и кресла. Всего их было двенадцать, это количество мест, которых с последнего совета на одно стало больше, очень заинтересовало людей, что неспешно входили в помещение. Советники не понимали, что происходит, и от этого шум в зале напоминал осиный рой.
Все заняли свои места, только два кресла пустовали, ну одно для верховного, который созвал совет, а кому принадлежит лишнее кресло? Все смотрели на хмурого главного советника и на довольного ипата, но те не спешили делиться информацией. В зал очень бодрой походкой и с довольной улыбкой вошел верховный, все, кто работал с ним бок обок уже много лет, не узнавали своего верховного, он как будто бы помолодел, походка стала легкой, улыбка не сходила с его лица, и глаза горели изумрудным цветом, освещая все вокруг.
– Добрых дней вам, советники. Я счастлив приветствовать вас, давно не видел, соскучился. Сегодня у нас очень торжественное собрание, мы будем приветствовать нового ведающего, верней новую.
Все вокруг зашумели.
– Это та дева, что привел ипат? – начали они выкрикивать со своих мест.
– Да, но позвольте мне вначале поведать предысторию появившейся здесь девы.
– Я верховный Ирия, прошу вас, чада мои, о прощении, ибо я сам, нарушил главное правило нашего государства. Но могу поклясться, что сделано это было во благо. Больше семидесяти зим назад у меня и моей Настасьи, что ушла от нас в скорбную долину, родился сын Степан, что должен был стать моим наследником, но судьба решила иначе, и он покинул Ирий. Отправившись по ту сторону, он какое-то время жил среди людей, женился, и у него родилась дочь. Но как вы все знаете, по ту сторону мы не можем жить долго без воздуха Ирия, и Степан, продержавшись довольно долго, все же покинул эту землю.
– Почему же никто не знал твоего сына? – спросил Ефим.
– А вот в этом и заключается мой грех. Вы все его знали и любили, его нельзя было не любить, – всхлипнув, сказал верховный.
– Но мне пришлось стереть его из памяти всех жителей Ирия, он остался только в моей и в памяти моей почившей Настасьюшки, что не выдержала горя.
Все в зале резко притихли.
– Но зачем? – спросил опешивший Аркадий.
– Для того, чтобы в Ирии был мир и спокойствие.
– А, это чтобы мы все не разбежались, как твой сын, – насмешливо спросил главный советник.
Верховный недовольно посмотрел на него, но все же ответил.
– Может быть и так, но дело сделано, время не вернуть. Зато теперь я нашел Степушкину дочь, что жила по ту сторону, и хочу вам представить нового члена нашего совета. Он направил руку к входу, где стояла девушка, и, поманив её рукой, торжественно произнес:
– Иванна, пройди и познакомься со своими собратьями. Она шла на негнущихся ногах, её била мелкая дрожь, в горле пересохло, и чувствовала при этом себя букашкой, на которую в микроскоп смотрит целая делегация ученых. Девушка подошла к верховному и встала рядом с ним, он обнял её по– отечески и сказал ей на ухо, как правильно надо поздороваться.
