Одно время на него накатила волна какого-то безумия, и на протяжении нескольких недель он пытался найти Эльзу, живую Эльзу. Несколько офицеров биоразведки добросовестно собирали и отсеивали документы, один человек на задании погиб, попал в ситуацию самоликвидации и «умер от сердечного приступа», его люди переработали и отсортировали тонны статистического материала. Разумеется, все это было преступным превышением власти, подменой задач проекта личными целями, но ему тогда было наплевать на превышения, ему нужно было найти Эльзу, и ему казалось, что он вот-вот ее найдет, сможет вернуть, спасти, увидеть… Результат оказался нулевым. Он даже не узнал точно, родилась в том мире Эльза или нет. Там немцы затеяли грандиозную войну с русскими и, естественно, серьезно пустили друг другу кровь. «Их» Дрезден оказался в оккупационной зоне советских войск, все документы, все метрики перемешаны. Он остановился, когда понял, что на поиск могут уйти годы.
Для него подобная самодеятельность никаких последствий не имела, даже погибшего агента удалось списать, но рабочий месяц пропал зря. Операция «Счастье народов» могла начаться раньше на несколько недель, не будь ее руководитель таким сентиментальным. Слабость, Ивс, это была твоя слабость. Впрочем, теперь уже ждать недолго.
«Законсервировать вирус иммунодефицита до реализации операции «Гейзер». Пока передача только через кровь.
В целях планомерного распространения инфицированных способствовать развитию наркомании.
Устроить несколько локальных конфликтов. Разбить или дискредитировать все существующие военные блоки. Дискредитировать международные организации.
Запустить в компьютерные сети программы игр, снабженные импульсом подавления воли и привыкания. На телевидение — волну общей депрессии и насилия.
Широкая пропаганда психотропных лекарственных препаратов определенной направленности как противоаллергических, обезболивающих и гормональных средств; определенных видов снотворного.
Создание не менее трех десятков новых сект и «церквей», популяризация психотропного лечения «целителей».
Укрепление мутационных свойств тараканов, муравьев, комаров и крыс».
Сложнее всего было с Организацией Объединенных Наций. Здесь полностью своей цели Ивсу добиться так и не удалось, хотя кое-что… Остальные этапы подготовки операции «Счастье народов» были практически завершены.
— Я не понимаю, ты мне объясни. — Голова Димки лежала у Ирины на коленях, тонкие пальцы рисовали на его лице какие-то ласковые, невнятные фигуры. — Ты столько знаешь по истории, ты читал, я ничего не знаю. Ну, почти ничего.
Димка благодушно кивнул, соглашаясь. Начало разговора было правильным.
— Расскажи мне, кто такой этот Рем? Что за имя собачье? И почему у них нет Гитлера? Вернее, как это он в троцкисты попал?
Димке явно лень было что-то говорить. Глаза его медленно закрывались, он слушал, как пальцы Ирины чертят ему заново бровь.
— Ну, Дима, ты же все это знаешь. Я бы почитала, так наших-то книжек здесь нет. Ну.
Димка вздохнул, понимая, что надо отвечать.
— Дура ты, дура.
Ирка тут же щелкнула его по носу.
— Все у них есть, и Гитлер был. Ты про «ночь длинных ножей» что-нибудь слышала?
— Ну, так. Что-нибудь. Здесь только и слышала.
— Я и говорю, глупая дура. Имбецилушка.
— Ты зато у нас очень умный.
— Да, я умный.
— Очень умный. Умная умница.
— Да, я очень умный. Что есть, то есть, этого не отымешь.
Пальцы Ирины перестали гладить Димкины брови и медленно, ласково съезжали к горлу.
— Такой умный, что куда там. Так и прет наружу умище. Только весь мозг у тебя спинной.
— Не вес-ссь…
Пальцы сомкнулись на его шее, и сомкнулись почти всерьез. Сиплый выдох, встречная атака множества длинных Диминых рук и Ирина взвизгнула, отвлекаясь, вынужденная прикрывать на своем теле сразу все округлые места. Несколько минут они боролись, напоминая котят в лукошке, пока, наконец, Ирина не взяла верх. Окончательно уложив Димку на лопатки, она села на него верхом, прижав коленями руки, и снова приготовилась душить мерзавца.
— Будешь говорить?
Димка отрицательно замотал головой, одновременно стараясь как можно ниже опустить подбородок, не пуская к шее страшные пальцы.
— Нет, ты у меня заговоришь, заговоришь, гад.
Димка легко разжал и развел ее руки, а Ирина вдруг закашлялась. Она отодвинулась от Димки и кашляла все сильнее и сильнее, раздирая легкие, и Димка, встревоженный, сел. Он попытался ее обнять, но Ирина отпихнула его руки. Постепенно кашель почти прекратился, но плечи девушки продолжали вздрагивать. Она плакала.
— Ну вот. Ты чего, маленький?
Ирина снова отпихнула его руки и повернулась к нему спиной.
— Распустил маленький сопли. Расчувствовался. Весь в соплях. До самой задницы. Вот досюда.
Ирка дернулась в сочувственных Диминых руках, но они держали ее крепко.
— Не плачь, маленький. Не плачь, Квазимодушка моя. Не всем же умницами да красавицами быть. Ну, уродился человек уродиной. Что ж теперь делать. Ты же не виновата. Что без мозгов. Черепок у нас пустой. Зато сверху волосатый. Бороды нет— и хорошо. Или ты ее бреешь, бороду-то?
Ирка развернулась.
