Серёга некоторое время искоса наблюдал нашу «борьбу в партере», а потом стал что-то быстро-быстро набирать на клавиатуре. Набрал и нажал, вероятно, «Ввод». Секунд через пять он удовлетворённо хмыкнул и сказал:
– Дамы и господа, может, прекратите разврат… на глазах у молодёжи? А то перед лушагами неудобно! Так вот: вы сканировались много раз, и моя машинка знает всю вашу подноготную. Я сделал запрос – про вас двоих. Естественно, однозначного ответа нет, а есть варианты – широкого спектра. Ваше сожительство может успешно продлиться от трёх минут до тридцати лет. В последнем случае наиболее вероятны кризисы отношений через полгода, через три года и через семь. Самый опасный кризис – это трёхлетний. К этому времени бурное сексуальное влечение женщины к данному партнёру окончательно выдохнется. Женские инстинктивные программы будут работать «против», а разум – «за».
– Прекрати! – потребовала Сара. – Ты просто бесчувственный зануда!
– Нет, я просто слишком хорошо знаю женщин – это моя профессия.
– Ни хрена ты не знаешь! – заявила женщина, но никаких аргументов не привела. – Тоже мне «профессионал»…
– Ну, если говорить честно, то вытирать чужие сопли и слёзы мне порядком надоело, – сказал Серёга. – Я вот подумываю… Может, двинуть обратно в науку? С докторской наперевес, а? Мы ведь собрали материалов не на одну диссертацию.
– Ха-ха, ты прекрасно знаешь, что использование фактуры, добытой в хронопутешествиях и всякой там «параллельщине» в официальной науке как бы не приветствуется, – возразил я. – Во всяком случае, ни один Учёный совет не станет рассматривать такой материал, дабы не стать всеобщим посмешищем.
– Знаю! – кивнул экстрасенс. – И не собираюсь использовать «фактуру» напрямик. Но идеи! Но модели!.. Блин, заболтался – время первого «аккорда»!
Он разом нажал три кнопки левой рукой и сразу же ещё три – правой. Но… ничего не случилось.
Каги сидел на откинутой крышке прибора, посматривал по сторонам, временами он склонял голову к экрану под своими ногами. После «аккорда» он взъерошил перья и громко сказал:
– Ка-а, е… вашу мать!
Потом уложил перья на место, подпрыгнул, «встал на крыло» и целенаправленно полетел куда-то – вперёд и вверх вдоль берега. Мы следили за его полётом, пока птица не превратилась в чёрточку на фоне голубого неба, потом в точку, потом исчезла вовсе. Почему-то всем стало ясно, что Каги больше не вернётся.
– А я уже придумал, где его поселю… – пробормотал Серёга.
– Ё…й кактус! – впервые матюгнулся при даме Натан. – Вот это да!
Мы тоже обернулись. И увидели, что…
Что лушагов больше нет.
Слабый порыв тёплого ветра с моря сначала смешал, а потом развеял две кучки невесомого пепла. И понёс эту пыль куда-то вглубь острова.
– Нет слов, – покачал головой Александр Иванович, – только мат, мат, мат…
– Надо полагать, это означает, что обратной дороги нет, – вздохнул я.
– Нам остались мечи и деньги, – сказал Натан. – Они не подвластны тлену. Впрочем, женская одёжка, оказывается, тоже не подвластна.
Он поднялся на ноги, подобрал и принёс кожаный мешочек с монетами, три меча в потёртых от долгого употребления ножнах и купленное у крестьян платье из грубой серой ткани.
– Время, – сказал Серёга. – Время второго «аккорда». Так мне нажимать, или возникли сомнения? А, Сара?
– С Шустриком не попрощалась! – почти всхлипнула женщина. – Он меня ждёт, а я… Жми!
– Раз, два, три! – сказал Серёга и, как пианист, опустил пальцы на клавиатуру.
И опять гром не грянул, земля не дрогнула.
Однако через несколько секунд Серёгины пальцы, прижавшие клавиши, стали погружаться вниз – вглубь прибора. Он отдёрнул руки, но это ничего не изменило – волшебный чемодан, загадочный суперприбор на наших глазах превращался в ничто, в такой же невесомый пепел, какой остался после лушагов.
– Ну, вот и всё, – пробормотал Серёга – я сейчас тоже заплачу…
Явно пребывая в шоке, он стал разравнивать ладонью разлетающуюся труху. И вдруг замер:
– Не понял?!
Его толстые пальцы выхватили из тлена какой-то предмет, похожий на китайскую зажигалку. Несколько секунд он смотрел на него, потом стал дуть и тереть пальцами. Сгрудившимся вокруг зрителям стало ясно, что в руках у него заурядная флэшка с обычным юэсбишным разъёмом.
– Дай-ка сюда! – сказал Александр Иванович и забрал носитель у хозяина. Повертел, всмотрелся в значки на корпусе и поставил диагноз:
– Если я что-нибудь понимаю, то это – сто гигабайт.
– Да не может такого быть!
Мы ещё больше сгрудились – каждый хотел рассмотреть предмет, лежащий на короткопалой ладони неандертальца. Да, похоже, действительно 100 гигов…
– Бал-л-лин! – воскликнул кто-то.
Мы оторвались от созерцания иномирной флэшки и сразу согласились с автором данного высказывания – вокруг были стены, обои, над головой потолок, а в туалете журчала вода.
– Бачок подтекает, – сказал я и к чему-то прислонился.
