– А вон, смотри – фиговина из песка торчит, и вон там нечто плоское валяется. Давай, шевели лапами!
Пока всадники вдали совещались, защитное вооружение было готово к употреблению. Александр Иванович вооружился овальной стальной дверцей от какого-то люка – держать её можно было за ручку. А Натану Петровичу достался приличный кусок толстой гофрированной жести.
– Слышь, мужики, – сказал он нам, – вы бы тоже – того, а? Типа, на нас могут наехать.
– Не, – возразил коротышка, – толку от них не будет. Пусть лучше чемодан берегут. Хотя вот этот…
Это было уже непосредственно ко мне:
– Возьми ящик какой-нибудь и прикройся. Главное, под копыта не попади и башку под саблю не подставь.
Я кинулся в сторону и притащил какую-то порядком истлевшую деревянную конструкцию:
– Пойдёт?
– Нормально. В случае чего, кинешь лошади под ноги. А, вообще, будь сзади – ты, типа, наш тыл.
Дальше они общались уже друг с другом:
– Ты с лошадьми умеешь?
– Не-а… Но они травоядные.
– Акустический удар?
– Пожалуй… Давай – на счёт «три-шестнадцать».
– Давай. Но на пределе – метров десять, не больше.
– Годится… А может, всё-таки рассосётся?
Не рассосалось: далёкие всадники выстроились цепью и устремились вперёд. Примерно на середине дистанции они воздели своё колюще-рубящее оружие к небесам, стали свистеть и улюлюкать. Правда, по мере приближения к нам их цепь всё больше становилась похожей на тупой клин – фланговые отставали.
Дальнейшие события я запомнил плохо – уж очень быстро всё происходило. К тому же взбитая копытами пыль летела в глаза. Правда, я успел подумать, что реального повода нестись на нас «саблями маша́» вроде бы нет – ничего плохого мы тут ещё не сделали. Скорее всего, просто пугают. Однако клинки у всадников были, кажется, настоящими.
Натан Петрович и Александр Иванович дотянули, как показалось, до последнего – вот-вот стопчут копытами. Буквально в последний момент они встали с колен, подняли свои «щиты» и дружно рявкнули-заорали нечто несусветное. Этот рёв и внезапно возникшее на пути препятствие подействовали на лошадей самым благотворным образом – оба передовых всадника просто вылетели из сёдел. Остальные атакующие занялись восстановлением контроля над своими скакунами, и на несколько секунд им стало не до противника. И тогда «щиты» полетели на землю, а два полуголых отморозка устремились в атаку…
Я тёр глаза, смотрел и удивлялся. Действительно: сотни, если не тысячи лет вооружённый всадник был воплощением ночного кошмара труженика-обывателя. Производителя, так сказать, материальных благ. И вот эти два чудика – библиотекарь и строитель-отделочник – глазом не моргнув, встали против конной «лавы». И что они с ней сделали?!
Коротышка орудовал куском доски или брусом. А длинный – арматуриной…
Собственно говоря, относительно невредимым остался только один наездник. Натан Петрович сдёрнул его с седла, ударил по лицу, сломал ногой саблю и, вероятно, счёл вопрос закрытым. После чего занялся другими оппонентами, благо их было много. Однако поверженный воин кое-как встал, выплюнул выбитые зубы, влез на коня и умчался прочь.
Лошади, которые смогли подняться, отбежали в сторону. У двоих, вероятно, были повреждены ноги, и встать они не могли. Александр Иванович как-то очень буднично и ловко умертвил обоих. После этого людей – а все были живы! – стащили в кучу, невзирая на их стоны и ругательства.
Посидели, подышали. Я не переставал удивляться на новых знакомых: по экстерьеру между ними не было ничего общего – скорее, полные антагонисты. При этом они всё время спорили до взаимных оскорблений, а вот сейчас действовали весьма слаженно. Разве так бывает?
– Однако, казаки, – сказал Натан, кивнув на пленных. – Ты был прав.
– Ой, зачем нам этот смех? – хмыкнул коротышка. – Мне чуть нос шашкой не отрубили!
– А ты без носа стал бы гораздо красивше урода. Ну, смотри, у них же штаны с лампасами!
– Слушай сюда, недоучка хренов, – важно сказал Александр Иванович. – Цитирую свой факультативный урок для старшеклассников. Казаки бывают разные. Точнее были. Это – служилые люди. В начале двадцатого века их всех уже регламентировали, распределили и прописали. И у всех была своя форма, свои прибамбасы и примочки. Ни хрена я в этой ихней кухне не понимаю, потому что мне не интересно. Однако того, что случайно задержалось в моей памяти, достаточно, чтоб поставить предварительный диагноз вот этим особям.
– А что тут ставить? – пожал плечами длинный. – И так видно: вот у этих сотрясение мозга средней тяжести, у этого нога сломана, у усатого, наверное, рука вывихнута. А этот, может быть, вообще не жилец… Твоя работа?
