– Девочки, я вынуждена вас покинуть. Это с работы, нужно приехать и подготовить документы.
– Ужас! Я в шоке!
– Очень жаль, Анют.
– Вечер воскресенья. И ведь тебе никто за это не заплатит.
– Нет, конечно, о чем ты.
– Мне в прошлые выходные тоже пришлось брать работу домой. Сейчас у всех так.
Нас осталось только двое, потому что Юля все ещё опаздывала. Организаторы Сергей и Никита курили на улице. Мы показали паспорта и спустились в подвал. Молодой человек с нежностью посмотрел на меня, повесил мое пальто и дал мне номерок. Я улыбнулась и подумала: «Может быть, вечер уже удался?»
Столики в первом зале были уже заняты, компании за каждым из них вели оживленный разговор. Мы с Ирой прошли во второй зал, где располагался бар. Несколько посетителей смущенно сидели в смартфонах. Круглый стол посредине был окружён пустыми стульями.
Мы заказали себе чёрный кофе и молча наблюдали бесшумный танец струйки белого пара. Пар был полупрозрачный и размытый. Высокий мужчина в спортивной куртке взял эспрессо и минеральную воду. Его взгляд вежливо спрашивал: не против ли я начать разговор. Я приветливо улыбнулась. Он упорно не хотел говорить по-русски.
– Ещё немного. Все соберутся и начнут рассказывать друг другу, где они работают и какие у них увлечения, – покачал головой Антон.
– Это общение, – заметила я. – А какая тема кажется тебе подходящей?
– Как ты считаешь, когда в России исчезло крепостное право? – его глаза весело сверкнули.
Дауншифтер. Мечтатель. Маргинал. Все понятно. Особенно тем, кто несёт ответственность за свою семья и непогашенный кредит. Его жена заботливо готовит завтрак и ужин. Когда он приходит с работы в свою уютную и просторную квартиру, его дети бегут встретить его радостной улыбкой.
Мне вспомнился последний разговор с другом, который не так давно поменял работу, пройдя бесчисленные раунды собеседований. В одной компании руководитель превратился в надзирателя. Сотрудники сидели за столом в форме огромной подковы с мониторами, развёрнутыми к центру, где был расположен наблюдательный пункт. Суровое наказание ожидало тех, кто нарушал трудовую дисциплину и читал развлекательный контент Хабрахабр в промежутке с 10 утра до 19 вечера. Ходили слухи, что их лишали права пользоваться корпоративной кофемашиной. А особенно опасным нарушителям компания не оплачивала курсы иностранных языков и абонементы для занятий фитнесом.
Я задумчиво смотрела перед собой. Можно было говорить о работе, увлечениях или крепостном праве. Сейчас все это выглядело как переобсуждение. Слова – искажение смысла.
– Мы долго работали с парнем из Мексики. Это так забавно. Русским девушкам нравятся латиноамериканцы, но они даже не представляют себе, что это такое, – продолжал Антон. – У каждого мужчины если любовница. И часто не одна. Это культура измен. Которые кстати в чем-то оправданы.
Ах, и правда. Вот о чем идёт речь. Свобода мужчин и утраченная верность женщин. Теперь мне все стало понятно. Захотелось зевнуть.
В зал вошла Юля. Она мило улыбнулась и слегка театрально поправила волосы. Все вокруг непроизвольно развернулись в ее сторону, и Антон потерял ко мне интерес. Отлично, это мне и нужно.
Тем временем мой кофе остыл. Но лучше холодный кофе, чем слушать лекцию о том, что мужские измены заложены в самой природе человека, а женские являются низкими и безнравственными поступками.
Люди постепенно прибывали. Два инженера с застенчивыми улыбками обсуждали базы данных. Вторая компания переводила на английский задачу по сопромату. Серьезная девушка сосредоточено ела цезарь с курицей. Ира рассказывала о работе и хобби австралийцу по имени Вейн, чья семья переехала в Сидней, когда ему было 7 лет.
Он был не похож на других. Он не смотрел ни на кого в отдельности и размеренно пил капучино. Зачем он здесь? Мне показалось, что я поймала его взгляд, который тут же исчез.
Я вздохнула, обошла стол вокруг и села рядом с ним.
– Привет. Я – Вера.
– Карлос.
– Откуда ты?
– Из Каракаса.
Карлос со сдержанной улыбкой говорил о том, что он полковник. Он был из тех людей, которым доставляло удовольствие рассказывать о своих достижениях. Это не было хвастовством, не дышало самоуверенностью, а только вызывало искреннее уважение.
При всей его основательности, которую я бы назвала бы суровостью, его эмоции были гибкими и всегда готовыми к диалогу. С ним хотелось поиграть: загадать фразу и изображать ее только с помощью выражения лица, поворота головы, жеста. Сам разговор двигался медленно. Наш английский был ограничен, а акценты усиливали эффект. Ире и Юле пора было ехать танцевать сальсу и бачату. Золушкам пора было ехать домой, пока их кареты не превратились в тыквы. Мы с Карлосом обменялись телефонами, и я тоже уехала.
Я испытывала лёгкость. Хотелось идти в никуда среди фонарей, похожих на огромные подсолнухи. Затеряться в атомах светодиодной подсветки, которые складывались в геометрический орнамент. В души людей, проходящих мимо. Но пора возвращаться домой. Завтра будет новый день. И он тоже будет прекрасен.
4
