Дверь открыло то же самое бесполое существо.
– Теб-бе ч-чего?.. – качнулось оно, пытаясь сфокусировать единственный действующий глаз-щелочку на Саше.
– Мирон… у вас? – пролепетала Сашенька.
– Миро-о-он! Ты у нас?.. – обернулось существо. Ответом ему была тишина. – Не у на… …ас, – икнуло чучело. – Или выруб-бился уж-ж-же… Много ли им, муж-ж-жикам, надо?..
Но Сашенька это не слышала. Она через одну-две пересчитала ступеньки и вылетела на улицу. Бросилась к отцу, прижалась к нему и зарыдала:
– Миро-о-он! Миро-о-ошенька! Люби-и-имый! Где ты-ы-ы?!..
У Брока защипало в носу. Он погладил дочь по головке и как можно более ласково сказал:
– Пойдем к маме, доченька. Мы ведь с ней тебя тоже любим. Единственная ты наша, кровинушка!.. – Сыщик завсхлипывал.
Так и пошли они, обнявшись, домой.
Ирина Геннадьевна встретила мужа и дочь с искренней радостью.
– Дорогие мои! – бросилась она обнимать путешественников. – Живые! Здоровые!
– Ну-ну… – засмущался Брок, отвечая на суматошные поцелуи жены, – чего уж так-то?.. Ну, живые. Чего нам неживыми-то быть?.. Не воевать же ходили. – Но сыщик был сейчас счастлив, что и говорить. Он и позабыл уже, когда его так вот встречала супруга.
– А ты-то, доченька, ты-то как? – посмотрела Ирина Геннадьевна в глаза дочери. – Что-то ты грустная какая-то… А где, кстати, Мирон? – Женщина заглянула за спину Сашеньки, будто бы парень мог там прятаться.
– Не надо!.. – сделал страшное лицо Брок, но было уже поздно.
Сашенька зарыдала.
– Что?.. Что такое? – засуетилась Ирина Геннадьевна. Кинулась было утешать дочь, но та, закрыв ладонями лицо, убежала в комнату.
– Эх, зря ты так, – досадливо поморщился Брок. – Не успел я предупредить тебя…
– Да что случилось-то? Мирон… погиб?! – Ирина Геннадьевна сама испугалась этих слов и зажала рукой рот.
– Кабы знать, – пожал плечами сыщик. – Нет, лучше не знать! – испугался и он. – Пусть лучше думает, что живой.
– Ты мне можешь четко сказать, что случилось с парнем? – насупилась супруга, став наконец-то прежней, привычной. Родной и любимой.
– Дай я разденусь сначала, ага? – несмело улыбнулся Брок. – И покушать бы, так сказать, не мешало.
– Сначала ответь! – остановила Ирина Геннадьевна руки мужа, потянувшиеся к пуговицам пальто.
– Да нечего мне тебе сказать, пойми ты! – рассердился сыщик и все-таки успел расстегнуть одну пуговицу, до того как пальцы жены вновь сомкнулись на его запястьях.
– Как это нечего? Ты что, не был с ними? Или не помнишь ничего?
– Помню-то я как раз теперь о-о-чень много, – вздохнул Брок. – Больше, чем хотелось бы.
– Ну так и рассказывай, не томи!
– Да это же длинная история! Я с голоду помру, пока все расскажу. Дочь, кстати, тоже голодная.
Упоминание о дочери сыграло нужную роль. Ирина Геннадьевна даже смутилась.
– И правда, что это я? Набросилась на вас, а вы же с дороги, кушать хотите…
– Вот именно, – воспрянул духом сыщик. – А за ужином я все тебе и расскажу.
– Но Мирон хоть точно живой?
– Этого я не говорил! Но когда я видел его в последний раз, он был живехонек…
– И то ладно, – вздохнула Ирина Геннадьевна. – Иди мой руки – и за стол.
Сашенька ужинать отказалась. Она лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и на увещевания матери лишь дергала плечом.
– Оставь ты ее, Иринушка, – шепнул Брок, стоявший в дверном проеме. – Пусть в себя придет. Потом покушает.
Ирина Геннадьевна тяжело вздохнула, но мужа послушалась. И все-таки сходила на кухню, положила в тарелку три фаршированных перчика и, вместе со стаканом чая, отнесла в Сашину комнату. Когда вернулась, Брок вовсю молотил. Перчик за перчиком, прямо из кастрюли. Стоя.
– Оголодал-то как, бедненький, – всхлипнула Ирина Геннадьевна. – Ты сядь, поешь по-нормальному, я сейчас положу. Еще вот колбаска есть, сыр, огурчики.
Пригодились и колбаска, и сыр, и огурчики. А также сало, чеснок, укроп, бисквитный рулет, полбаночки аджики, шоколадный батончик, сухарики с маком и сельдь в маринаде. Короче говоря, все, что нашлось в холодильнике, столе и прочих кухонных полках и шкафчиках. Запил все это Брок двумя большими кружками чая и литровым пакетом молока.
– А у нас кваса нет? – спросил он напоследок и, получив отрицательный ответ, успокоился: – Ну и хорошо.
Ирина Геннадьевна терпеливо ждала. Но стоило Броку, сытно выдохнув, привалиться к стене, тут же набросилась на него с градом вопросов:
– Так что все-таки с Мироном? Он попал домой? Где вы были? Параллельный мир существует? Видели вы того старика в котелке? Ты чего за живот держишься?
– Да что-то, как-то… нехорошо мне, – ответил сыщик на последний вопрос и побледнел. – Может, укроп был немытый?
– Что ты говоришь-то такое? – обиделась Ирина Геннадьевна. – Все мытое, все свежее. Это у тебя от переживаний, наверное. Давай я тебе коньячку капну.
– Ну, капни, – пробормотал Брок. – Ты пока капай, а я сейчас…
