Вышли из противоположной двери гуськом, один за другим. Саша на сей раз не стала доставать фотоаппарат; свой мир она и так уже наснимала за последние полгода, с тех пор как ей подарили зеркалку, – вдоль и поперек, но, выйдя из полумрака на свет, тут же потянулась к футляру. В полукилометре перед ней на живописном зеленом холме стоял терем. Или как там называется дворец, в котором жили в старину цари? Палаты? Значит, перед ней стояли палаты. Нет, терем все-таки звучит лучше. Да и выглядит очень даже красочно. Все это и успела подумать Сашенька, пока доставала камеру. А когда сделала пару снимков, до нее дошло и то, что она собиралась сказать отцу перед тем, как зайти на чердак.
– Папа, – проговорила она, обернувшись к мужчинам, которые были сейчас, с разинутыми ртами и одинаково круглыми глазами, похожи друг на друга все трое (Мирона выдавали лишь очки и лохматая шевелюра). – А ведь мы не в тот подъезд зашли. Мы ведь
– Да-да… – сглотнул Брок. – Пойдемте отсюда.
Мужчины разом, как солдаты на плацу, развернулись и шагнули к двери, висящей, казалось, прямо в воздухе. Но это движение будто испугало дверь, и она тут же растаяла, став лишь облачком белого пара, которое быстро развеял легкий, теплый, совсем не зимний ветерок.
– Тепло у вас, – вытирая со лба выступивший пот, пробормотал Брок-второй, хотя и догадался уже, что услышит в ответ.
И он это услышал.
– Не у нас, – ответил его двойник и коллега. – Ты не поверишь, но совсем не у нас.
Броку стало не по себе. Да что там не по себе – очень страшно ему стало. Жутко даже. Он забыл и про чудеса подумать – вот до чего дело дошло. Ведь именно чудеса творились сейчас в непосредственной близости от сыщика. А если уж говорить прямо, тот он сам в эти чудеса и угодил. Непосредственно. По самую что ни на есть макушку вляпался.
Впрочем, точно в таком положении оказались и трое других путешественников. Но если состояние Брока-второго мало чем отличалось от «первоброковского», то Саша с Мироном, кроме объяснимого удивления и понятного, в общем-то, страха, испытывали еще и любопытство. Молодые люди непроизвольно прижались друг к другу спинами и вовсю крутили головами, озирая раскинувшийся вокруг поистине сказочный пейзаж. Про расписной терем на зеленом холме уже было сказано ранее. Но и кроме терема красот хватало. Взять хотя бы речку, огибавшую холм. Казалось бы – речка и речка. Ан нет! Не простой та речка была, а словно нарисованной на изумрудном бархатном листе опаловой краской. Прям тебе молочная река из сказки! Вот только берега не кисельные, но тоже вполне живописные, с янтарным сосновым бором по одну сторону русла и золотыми плесами по другую. Сашеньке так и захотелось раздеться и помчаться к этим манящим пляжам, упасть, зарыться в горячий песок, накувыркаться в нем вволю, а потом с разбегу броситься в голубовато-белую воду… Или что там – может, на самом деле молоко?
Кстати, желание раздеться посетило всех четверых. В мире, куда они столь неожиданно попали, царило лето. Хотя вполне можно было допустить, что в нем вообще отсутствовала смена времен года и лето было здесь вечным. Почему-то в это очень легко верилось.
Саша первой сбросила шубку. Правда, купаться все-таки не побежала. А задала очень интересный вопрос, вертевшийся, в той или иной интерпретации, на языках у всей дружной четверки:
– А где это мы?
Разумеется, она не ждала ответа. Но ей ответили.
– В резиденции царя-батюшки.
Саша резво отпрыгнула от Мирона и обернулась. В пяти – семи шагах от путешественников стоял худой, сутулый, совершенно лысый пожилой мужчина и с довольной улыбкой любовался их оторопелыми лицами. Да и было от чего оторопеть – ведь никого рядом еще секунду назад не было, кругом-то луговой простор – не спрячешься.
– А-а, это опять вы! – простонал вдруг Брок-второй, и первый сыщик вместе с Сашенькой уставились на своего спутника, неожиданное высказывание которого поразило их не меньше, чем появление из ниоткуда незнакомца. Собственно, и у отца, и у дочери возникло отчетливое предчувствие, что удивляться им теперь придется часто, если не постоянно. И девушка поспешила тут же этим предчувствием воспользоваться, удивившись теперь уже странному выражению лица Мирона. Юноша выглядел хмурым и даже сердитым. Он так смотрел на незнакомца, что Саше сразу стало ясно: как раз для Мирона тот незнакомцем не являлся. Равно как и для сыщика под номером два.
– Кто это? – шепнула Сашенька, вновь подобравшись к другу.
– Тот самый, – прошептал в ответ Мирон, – старик с котелком.
– Где же у него котелок? – заморгала Саша.
Действительно, никакого котелка у лысого мужчины не было. Как и любого другого головного убора. И одет он был не в упоминавшийся Мироном черный плащ, а в такого же мрачного цвета костюм-тройку. Вот только пенсне, о котором тоже говорил юноша, на крючковатом носу старика присутствовало.
