– Вставай, вставай, самоубийца недоделанный, – притопнул сыщик номер раз, – разговор есть.
– Да будет мне от тебя покой когда-нибудь? – наконец-то перевел дубль недовольный взгляд на первого Брока.
– Уже был. Только что, – хмуро ответил тот. – И был бы он вечным, кабы не Марфа…
– Марфа?! – воскликнул Брок-второй и тут же резво вскочил. – Вас зовут Марфа? Какое чудесное имя! А я – Олег, – заулыбался он (совершенно по-идиотски, подумал первый сыщик, которого к тому же передернуло от слова «чудесное», да еще почти из собственных уст).
– А я знаю, – улыбнулась в ответ девушка. – Меня уже ваш… друг просветил.
– Вот как? – чуть не прожег в «близнеце» взглядом дырку Брок номер два. – И что же он вам наговорил?
– А вот пойдем-ка, – взял его под локоть первый сыщик и потянул в сторону, – я тебе как раз все и расскажу.
Брок-второй отчаянно упирался, выворачивая шею и цепляясь жалобным взглядом за улыбающуюся Марфу, но «братец» оказался еще отчаянней в своем целеустремленном порыве. Он оттащил двойника подальше, прижал того спиной к березе и зашипел в ухо:
– Ты что?! Совсем очумел?! Это не Ирина!
– Это ты очумел! – задергался Брок-второй, пытаясь сбросить с себя руки напарника. – При чем тут Ирина? Это Марфа.
– Вот именно!
– Да! И что?
– Это я у тебя спрашиваю: что? Ты чего на нее так смотришь?
– А какое твое дело? – удалось наконец второму сыщику сбросить одну «братскую» руку с плеча. – Тебе что, жалко? Ты вообще, так сказать, женат…
– Ч-чт-то?! – задохнулся Брок-первый, отпрянув от дубля. – Вот ты как дело поворачиваешь? Не ожидал я от тебя…
– Чего ты не ожидал? – Теперь второй Брок попер на первого и прижал того к дереву. – Что тебе от меня надо? Зачем ты лезешь в мою личную жизнь?!
– Но это не Ирина! – воздел руки к алым от закатного солнца березовым кронам сыщик номер один. – Я обещал тебе найти Ирину! Ирусика!..
– А я тебя об этом просил? – прищурился дубль.
– Нет, но… – заморгал Брок. – Но как же? Но ведь она тебя ждет… Страдает… Можно сказать, неосознанно любит…
– А можно и не сказать, – буркнул второй сыщик, ослабляя нажим на «близнеца». – И вообще, это дурь. Кто меня где ждет? Кто любит? Меня вообще кто-нибудь когда-нибудь любил? Ты думаешь, мне не хочется любви? Ты хоть знаешь, что такое одиночество? Ты жил один сорок лет? Больше даже…
– Вот именно, больше! – колыхнулся Брок-первый. – Ты ведь старше ее на двадцать лет!
– На восемнадцать, – быстро поправил его «братец».
– Ах, ты уже все подсчитал? Глаз, как говорится, алмаз? Возраст любой женщины не секрет для суперсыщика Брока!
– А если и так! И не любой, а конкретно этой. Можешь спросить у нее.
– Значит, не двадцать, а восемнадцать?
– Не двадцать, а восемнадцать.
– Ну коне-е-ечно! Разуме-е-ется!.. Что такое восемнадцать лет – тьфу! Чепуха какая. Не двадцать же. Двадцать – это да-а-а! А восемнадцать – что? Можно и в расчет не брать. Типичный, знаешь ли, случай.
– Не ерничай, – буркнул сыщик номер два. – Сам знаю, что много. Но что мне делать-то, если я…
– Втюрился? – сурово прищурился Брок-первый.
– Да ты что… – хотел возмутиться дубль, но к концу фразы потух.
– Втрескался! – кивнул первый Брок, сведя брови.
– Ну-у… – пожал плечами «близнец».
– Врезался, – констатировал Брок-первый и посмотрел в незнакомо блестящие глаза «брата». – По уши.
– Так ведь… – развел тот руками. – Тут уж… Как говорится, так сказать.
– Э-эх, – махнул рукой первый сыщик и, понурив голову, побрел среди березок.
– Ну чего ты, чего?.. – догнал его Брок-второй. – Ну правда, так-то зачем уж? Я ведь понимаю, что ты мне добра желаешь. Но ты сам-то подумай, так сказать… Разве бывает любовь по заказу? Как там у тебя было: сосулька упала – бац! – и любовь пришла. Что мне теперь – сосульку ждать остаток жизни? Не бывает же чудес, сам знаешь.
– Кстати, – остановился Брок и обернулся к дублю. – Насчет сосульки. Ты что, не помнишь, что с тобой было?
– Где? – отчего-то испугался сыщик номер два.
– Не где, а когда.
– Почему? – заморгал Брок-второй.
– По кочану, – буркнул первый сыщик. – По твоему тупому кочану сосулькой.
– Ка-а-акой сосулькой?.. – разинул рот «близнец».
– Та-а-кой сосулькой, – передразнил Брок-первый. – Огромной. И сладкой. Как пятьсот эскимо.
– Я мороженого захотел, – прошептал Брок-второй побелевшими вмиг губами. – И – что? У меня получилось?..
– Ага. Можно и так это назвать. Только не получилось, а получил. Ты! Огромной белой сосулькой по маленькой глупой башке.
– И я умер?
– Если бы, – проворчал первый сыщик. – То-то бы у меня забот поуменьшилось… Спасла тебя Марфа твоя.
– Так это она меня спасла? – засияли глаза у дубля. – Моя Марфушечка? Она спасла меня от сосульки?
– Она спасла тебя после сосульки. Сосулька успела поцеловать тебя первой.
– А Марфа… второй? – едва слышно произнес Брок-второй и впился в собрата умоляющим взглядом.
