– Места знать надо, – буркнул сыщик и выставил ногу, любуясь обновкой. Сапоги были красного цвета, со слегка загнутыми кверху носами, и выглядели очень эффектно. – И вообще. Ты бы лучше спросила: как мы сходили, что видели, кого встретили, что придумали… Дядя Олег, между прочим, чуть не погиб!
– А что, вы куда-то ходили? – заморгала Сашенька.
– Ну ты даешь! – хлопнул по бедру свободной рукой Брок. – Да нас почти три часа не было. И вы что, все это время… так сказать… беседовали?..
– Разве три? – удивилась Саша. – Я думала, минут тридцать. Ну, сорок… И… погоди… Что ты сказал про дядю Олега? Он чуть не погиб? – Даже в неверном свете волшебного светлячка видно было, как девушка побледнела.
– Да уж… – чуть смягчился при виде реакции дочери сыщик. – Была небольшая история. Он, видишь ли, слегка проголодался, ну и… – Брок замолчал. Он уже пожалел, что завел этот разговор. Ведь придется рассказывать тогда и о Марфе. А ему этого почему-то не хотелось. Да что там «почему-то»! Он испугался. Испугался, что Саша подумает, будто он в Марфу влюбился. А ему придется оправдываться и валить все на «братца». Что некрасиво само по себе. Это во-первых. Во-вторых, учитывая только что высказанные дочери упреки – не очень-то поучительно. А в-третьих… Внезапно Брок испугался еще сильней: а не влюбился ли он в Марфу на самом деле? Тем более дубль-то уж точно втрескался, а ведь они с ним – один и тот же человек. Сыщик нахмурился, прислушиваясь к собственному сердцу. И перед глазами, словно наяву, тут же возникла Ирина. Брок облегченно выдохнул.
– Ты чего замолчал? Чего вздыхаешь? – взволнованно поднялась со скамейки девушка. – Что с дядей Олегом? Договаривай! Он проголодался и… Что «и»?..
– И чуть не умер, – выпалил Брок. – И я тоже могу умереть. А нас уже Берендей Четвертый на ужин заждался. Идемте скорей!
– Так дядя Олег точно жив? – недоверчиво склонила голову Сашенька.
– Да жив, жив. Вон он бродит. Пока еще.
– Почему пока?
– Потому что царь сейчас обидится, отменит ужин, и дядя Олег точно погибнет. Голодной, так сказать, смертью. И я заодно.
– Ну ладно. Мы тоже не прочь подкрепиться, – обернулась к Мирону Саша. – Правда, Мирошенька? Проголодался, мой сладенький?
Брок возмущенно замотал головой, набрал полный рот воздуха, словно собираясь нырять, и выбежал из беседки.
Ужин проходил в том же зале с багровыми гобеленами и мозаичными окнами, что и обед. Правда, стол был вдвое короче, да и яства на нем стояли другие. Поначалу оба Брока даже взглянуть на стол боялись, ожидая увидеть на нем прежние бутылки, графины и бочонки. Но, бросив все же на белую в этот раз скатерть невольный взгляд, сыщик номер один заметил на ней всего один бочонок. Очень большой и очень блестящий. Сверху у него возвышалось что-то вроде резной башенки, и оттуда шел пар. А сбоку торчал краник с вычурной, в завитушках, ручкой. И стоял бочонок на узорчатых ножках в виде крокодильих лап.
– Да это же самовар! – воскликнул второй Брок, также заинтересовавшийся блестящим бочонком.
– Понятно, что не чайник, – быстро сориентировался Брок-первый, сетуя про себя, что не признал сразу такую знакомую с детства вещь. Правда, последние лет тридцать он с самоварами ни разу дела не имел, да к тому же с такими огромными и красивыми.
– Углем топите? – деловито поинтересовался Брок-второй у восседавшего на прежнем месте Берендея.
– Понятия не имею, – не очень дружелюбно ответил тот. – Не царское это дело – самовар кипятить. И ждать полтора часа гостей к ужину – тоже не дело. Пятый раз его кипятили уже, между прочим.
– Воду меняли? – нахмурился Брок-первый. – Одну и ту же кипятить несколько раз нельзя, невкусный чай будет.
– Да как вы… – налился было багрянцем царь-батюшка, но сыщики синхронно вскинули ладони.
– Дозвольте, ваше величество… – выпалил Брок-второй.
– Всем молчать, тихо сидеть!.. – в то же время выкрикнул первый сыщик. К счастью, два этих восклицания наложились друг на друга (благо и частота, и тембр сыщицких голосов были абсолютно одинаковыми), в результате царь услышал что-то вроде: «Двземльтеть в шихо ичдеть тьво!»
– О! – вскинул брови Берендей, моментально забыв о гневе. – Это что-то новенькое! Так даже я не умею… А я… – тут он подманил к себе сыщиков пальцем и прошептал, косясь на стоявшую в стороне Сашеньку: – Я ведь крепкое-то слово люблю. Даже коллекционирую, в книжечку специальную записываю. – Он тут же достал из-за пазухи блокнотик в красном сафьяновом переплете. Подмигнув, пояснил: – Для красного словца книжка красная с лица. – Коротко хохотнул и занес над чистой страницей перо: – Продиктуйте-ка, будьте так любезны.
– Что?.. – переглянулись Броки.
– То, что вы сейчас сказали.
– А… что мы такого сказали? – заморгал первый сыщик.
– Мы просто хотели объяснить… – приложил к груди ладонь второй.
