Восемнадцатого декабря 1912 года мир облетело сообщение: в Англии, в графстве Суссекс, неподалеку от деревни Пилтдаун, в небольшом гравийном карьере найдены древние останки предков человека. Британия гордилась находкой — пилтдаунский человек был признан самым древним.
Но лет через сорок в печати появилось новое сообщение. Оказалось, что пилтдаунский человек — неслыханный подлог, автор (или авторы) которого остались неизвестными. Было установлено, что нижняя челюсть находки — вовсе не человеческая, а принадлежит молодой самке орангутанга, о чем свидетельствуют подточенные зубы и обломанные суставы челюсти. Это было сделано, вероятно, чтобы никто не догадался, что череп и челюсть — разного происхождения. Вот уж поистине британская наука оплошала.
Первым подозреваемым в фальсификации стал сам первооткрыватель Чарльз Десен. И хотя прошло уже тридцать семь лет со дня его смерти, решено было убрать его памятник. Впоследствии появились и другие подозреваемые, но Десен был самым первым в этом списке.
Но позвольте упомянуть еще об одном человеке, который тоже посещал раскопки в Пилтдауне, однако посещал особым образом — негласно.
В прошлом врач, прекрасно знающий анатомию, знакомый с химией, геологией и археологией, завзятый собиратель древностей, любитель розыгрышей и приключений, наконец, талантливейший писатель, он искусно обращался с самым замысловатым сюжетом, и к тому же имел большой «зуб» против британского истэблишмента. Кто же он? Никто иной, как создатель образа Шерлока Холмса, — знаменитый сэр Артур Копан Доил! «А он что там делал?» — удивленно спросите вы. Вот об этом-то и пойдет речь.
Все началось с того, что наш современник, писатель Хэтэуэй Уинслоу оказался достойным преемником героя популярнейших детективов, Шерлока Холмса, криминалистические методы которого изучаются теперь в качестве обязательного предмета в полицейских школах многих стран мира. Своими потрясающими открытиями Уинслоу поделился с читателями сентябрьского номера журнала «Сайэнс –83». Уинслоу раскрыл замысел Канав Доила; мы не будем говорить о его аргументах — уверяю вас, они ошеломляют своей убедительностью.
Итак, Доил жил всего в семи — восьми милях от места раскопок, которые он открыто посетил в 1912 году. К тому времени Доил был отставной врач, известный писатель. Большой любитель сенсаций, он, несомненно, не раз посещал почти неохраняемые раскопки, интересуясь работами палеонтологов.
Оставалось только подобрать подходящее существо, подкрасить его под цвет пилтдаунского гравия, достоверно расположить окружающие предметы. А в этом Копан Доил был искушенным мастером.
Где же взял он челюсть орангутана? Оказалось, что бывший сосед Доила недавно вернулся с Малаккского полуострова, где его брат возглавлял местные музеи. Один из этих музеев приобрел коллекцию животных с острова Борнео, а орангутаны, как известно, живут только там, да еще на Суматре.
Следующий вопрос: откуда знал Доил, как нужно обточить зубы орангутана, чтобы они напоминали изношенные человеческие? Ответ прост: в начале своей медицинской практики он занимал дом, где перед этим жил и работал зубной врач. Здесь-то Доил и нашел огромное количество выдранных человеческих зубов.
А как же был подобран подходящий череп? Что ж, и на этот вопрос есть убедительный ответ. У его друга была целая коллекция черепов, и тот не прочь был продать их любому желающему.
Позднее выяснилась еще одна деталь: некоторые части ископаемых млекопитающих, которые фальсификатор использовал для своей подделки, были средиземноморского происхождения. А это как могло получиться? Да все дело в том, что К. Доил со своей второй женой незадолго до этого вернулся из свадебного путешествия. Медовый месяц они провели на Средиземноморье и посетили тамошние раскопки. Время свадебной поездки прекрасно согласуется с последующими событиями.
Как видим, улики налицо, и они одна за другой выстраиваются в стройную схему. Но зачем все это понадобилось Дойду? С чего бы ему вносить смуту в британскую науку? Оказывается, повод был, и притом очень веский.
Артур Копан Доил увлекался не только наукой. В последние годы жизни он стал горячим приверженцем спиритизма. Ученый же Эдвин Рэй Лэнкэстер был непоколебимым дарвинистом, самым деятельным защитником теории эволюции. Спиритизм ему, как говорится, стоял поперек горла. Он всячески высмеивал спиритов, был беспощаден в нападках на них, прямо одержим страстным желанием изобличить медиумов в мошенничестве.
