– У моего нынешнего окружения грехов не сосчитать…. Как и у меня самой. Вы меня не удивили.
– А вы подумайте еще – и, быть может, удивитесь, – он откровенно смеялся.
– Почему бы вам не сказать прямо?
– Это не самая лучшая тема, которую стоит поднимать на банкете…
– Однако вы ее подняли…
– Поговорим о другом. Мы с вами – несчастные, брошенные на произвол судьбы изгнанники, нам лучше держаться вместе.
Я замерла. Ловушка? Леонард молчал, выжидательно глядя мне в глаза. Я осторожно шагнула ближе и прошептала одними губами:
– Вы с ними или нет? – рискованно. Как же рискованно! За один такой вопрос можно оказаться на виселице.
И снова эта обезоруживающая улыбка:
– Вот что я скажу вам, Алиса. Мне абсолютно нет никакого дела до того, будут ли руководить нами советники или рейты, – у меня едва не отвисла челюсть, – все они одинаковы. Они все всегда одинаковы, – он тяжко вздохнул и пожал плечами, – не успеешь порадоваться новым людям, новой жизни, как все снова гниет и ржавеет. Замкнутый круг, из которого не выбраться. Но мне хотелось бы запомниться миру. Признаться, я на редкость тщеславный человек. Мне хочется обрести бессмертие через историю, а этого не может дать ничто, кроме моего творчества. Истории все равно, останешься ты злодеем или героем, люди запоминают и того, и другого, важно лишь остаться значимым. Так какая разница, кого выбирать? Стороны меня не интересуют.
Я удивленно и недоверчиво смотрела на Леонарда. Неужели он говорит всерьез? Не знала, что люди могут рассуждать подобным образом. Мужчина отпил из бокала и снова посмотрел на меня, словно чего-то ждал.
– Как вы думаете, Леонард, – пристально глядя на мужчину, произнесла я, – кто запоминается чаще: бунтари или обычные писаки пропагандистских брошюр?
Леонард громко засмеялся, так что я испуганно огляделась по сторонам. Но нам этом празднике, кажется, всем было все равно.
– Вы только что оскорбили меня, Алиса, и очень-очень ранили мою хрупкую писательскую душу. Хотите, чтобы я помог изгнанникам? Вы так просто предлагаете это мне, не боитесь, что завтра я препровожу вас в последний путь?
– Но тогда вам не остаться в истории, – уверенно ответила я. У меня в голове вдруг вспыхнула блестящая идея (надеюсь, что блестящая!), и я не замедлила ее осуществить: – Вы знаете легенду про другой берег?
Глаза Леонарда тут же вспыхнули от любопытства, и я внутренне уже праздновала победу.
– Никто не расскажет вам о нем, кроме изгнанников, севших на поезд. Никто больше не даст вам права написать о нем впервые. И еще, – Глаза мужчины горели, он даже не моргал. – Вы сможете написать о Тьме, – мой голос чуть дрогнул.
Леонард резко втянул воздух:
– Вы видели ее? Этот черный сгусток черноты, что носится по лесу? А того… того, кто скрывается внутри? – он слегка наклонил голову и смотрел теперь исподлобья.
Я приблизилась еще немного:
– И даже не один раз.
– Но вы не знаете, кто он, – Леонард разочарованно отстранился, будто увидел ответ в моих глазах.
– Но я знаю, где искать ответ.
– За морем? Это маловероятно, – отмахнулся писатель, оставив меня в полном недоумении. – Но тем не менее… Вы сможете гарантировать, что я получу всю информацию о том месте первым и что только я смогу о нем написать? Если после этого мне не жить, это уже неважно, но до этого момента я хочу оставаться в безопасности.
«Какой же он странный! – пронеслось в голове. – Но он может оказаться очень полезным. Нам нужны друзья среди приближенных Советам».
– Сейчас я не могу гарантировать и свою собственную безопасность, но как только я вернусь…
– Вы еще никуда не уехали, чтобы вернуться. Как вы собираетесь сбежать и добраться до того берега? Или хотя бы до моря?
– Я работаю над этим…
– Пока у вас нет плана, считайте себя трупом, – жестко произнес он, но потом снова улыбнулся. – Однако мне хочется вам поверить. На данный момент ваше предложение самое интересное из всех, что я получал. Постарайтесь, чтобы оно таковым и оставалось, и тогда вы сможете оценить всю выгоду сотрудничества со мной.
Он протянул руку, и я хоть и с сомнением, но пожала ее.
– Обещаю, – надеюсь, это соглашение не выйдет боком.
– Ох, море… – мечтательно протянул он.
– Опасно упоминать о нем в этих стенах, – рядом с нами раздался незнакомый голос.
Я вздрогнула и испуганно обернулась. Пока мы разговаривали, весь шум банкета словно испарился и казался далеким и ненастоящим. Теперь же все звуки снова ворвались в мою голову так резко, будто я на самом деле стояла оглохшей.
