– Да, конечно. И, по-моему, моя очередь, – изобразил подобие улыбки Нарышкин, классический меланхолик, благодаря чему и протоптал дорожку к сердцу ВВП, той же поведенческой «масти». – Как я понимаю, ожидается мой отчет по российской собственности в Италии?
Президент скорее глазами, чем подбородком кивнул. Бортников, соприкасавшийся с Нарышкиным плечами, чуть отодвинулся, навлекая на себя лик заинтересованного слушателя.
– К сожалению, там не густо, – тяжко вздохнул директор СВР. – Но знаем сегодня в разы больше, чем прежде. В общем, так. За нападением стоит сборная итальянского криминала – «Коза Ностра», «Каморра» «Ндрангета». Наши источники в итальянской полиции через свою агентуру, пусть частично, но просветили подоплеку поджогов. Сразу оговорюсь: как и ожидалось, следственные дел
– Так в чем тогда осведомленность, Сергей, о которой ты говорил? Не пойму… – перебил ВВП с ноткой разочарования.
– Похоже, разобрались, как остановить беспредел, – невозмутимо отозвался Нарышкин. – Уточню: от заказчиков мы по-прежнему далеко, хотя и убеждены в их российском гражданстве. Однако низовое звено, итальянский криминал, у нас почти в кармане.
– Как это? – изумился Бортников, похоже, подзуживаемый духом соперничества. Не очень дружелюбно воззрился на коллегу, казалось, в ожидании, когда тот оступится.
– Решение, в общем, на поверхности, – бесцветно озвучил Нарышкин, будто затушевывая достижения своей конторы. После паузы продолжил: – Додумались мы сами, но и наши источники, итальянцы, помогли. Поначалу мы выяснили, сколько перепадает их бойцам, которые привлекаются к акциям против российской собственности. Оказалось, так себе. Тут осенило: все, что надо, это мафиози перекупить. Ведь, оказалось, они не в доле, а голимые наемники. Почву мы прозондировали, предварительное добро от мафиози получено. Дело за малым – создать фонд пострадавших собственников для перекупки рэкетиров. Подсчитано: он экономически выгоднее страхового покрытия, принимая в расчет долевое участие пострадавшей стороны. И выгоден вдвойне, с учетом сбора за крышу, который несколько пострадавших уже наладились шантажистам платить. Не говоря уже о стихийном бедствии – отстраиваться после пожара или взрыва. Словом, как только фонд погорельцев возникнет, за неделю-вторую проблему решим. Многое от суммы зависит. Прояви собственники дальновидность, не пожадничай, можно рассчитывать не только на самоустранение мафиози от диверсий, но и их долговременную защиту.
Тут Нарышкин заметил: ВВП не то чтобы ушел в себя, а демонстративно пропускает мимо ушей фискальную часть беседы. При этом он единственный, кто в состоянии мобилизовать разрозненный контингент инвесторов в итальянскую недвижимость, пострадавших от погрома. Руководя коррупционными схемами – на заре карьеры напрямую, в последние годы, как правило, за ширмой – он ныне камуфлирует свой интерес к активам российской элиты. Должно быть, срабатывает старая шпионская выучка – упаковывать в изоляционный слой все мало-мальски значимые намерения, а чреватые нарушением Уголовного Кодекса – тем более.
Еще недавно подобного не наблюдалось – президент держал планку доверительных с ближним кругом отношений. В последнее же время стал скатываться к дешевой клоунаде, причудам закомплексованных дам. Соратникам порой казалось, что его новый имидж и вовсе на хрупкой границе между эксцентрикой и паранойей; кому как не им, архитекторам президентского состояния, было известно, насколько оно безразмерно. В частности, только на Апеннинах несколько имений принадлежали (через закладные) дочерям ВВП и чемпионке мира по гимнастике и таблоидов, притом что числились за местными собственниками. В числе теневых владельцев недвижимости в Италии и бывшая супруга Людмила, развод с которой наряду с прочим диктовался соображениями финансовой безопасности.
Между тем Нарышкин знал: президент ни на день не станет затягивать решение проблем по итальянским активам своего клана, в какие бы одежки он сей момент не рядился.
