– Обмен – это отказ от всех претензий, Нет обмена – взаиморасчеты не погашены, и заложник – обуза обуз… – разъяснил людоедскую логику своего бизнеса Ларс.
– Что ты предлагаешь, не пойму? – терял терпение седой.
– Пока не знаю… Навскидку – имитировать обмен. Как понимаете, без меня, моей отмашки партнер менять не будет.
– Одевайся! – приказал после некоторых раздумий седой. После чего указал подручному проверить тумбочку.
– Одеваться, во что? – затребовал уточнений Ларс, у которого, казалось, исчезла вмиг щетина.
– Мне все равно, – под нос пробубнил седой, и словно опомнился: – По погоде. Финской. Чтобы копов не всполошить…
***
Алексу казалось, что страх затолкался в трахею, оставив соломинку, пока спасающую от удушья. Но отверстие временное, рано или поздно стихия его поглотит. Вопрос дней, не больше.
Никогда прежде его не подминал животный ужас – бог миловал. Дважды, несясь в пропасть, он, успев открыть глаза, выруливал к жизни; благодаря «анальгетику», принятому на грудь, испугаться не выходило.
Теперь он с ногами, привязанными к стойкам кровати, украдкой смахивал со лба пот, силясь скрыть от охраны приступ паники. Одновременно двигал извилинами, пытаясь вникнуть, какое чудо-юдо втащило его в свою жаровню. Монстр этот – категории и дерзости антикремлевского подполья, которое изъяло его из режимного объекта, словно стрельнуло пробкой шампанского. При этом скандинавы, в отличие от москвичей, первый же его потуг соскочить подавили. Со звериной серьезностью.
Алекс, как человек искушенный, понимал, что только исходящие Проблемы-2024, своим необъятным ресурсом, могли запустить реакцию, когда в европейской стране по щелчку фактически взломан изолятор временного содержания, его похитители безнаказанно перемещаются в пространстве и даже пересекают границы. Он, рядовой комментатор, мог быть в очередной раз востребован только мистическим приворотом этого безумного явления. Иные источники «призыва» логически не монтировались.
Между тем в настоящей конфигурации, увековечившей право ВВП на российский престол, каких-либо активов за Алексом не числилось. Наоборот, его резкая критика мухлежа президента с обнулением обесценивала его акции при дворе до отрицательных величин.
Кроме того, с недавних пор он функционально бесполезен. Ведь Проблема-2024 упразднилась, уступив место Факту-2036. То есть, окажись он на враждебной для ВВП стороне, куда проще его, нежелательного свидетеля, грохнуть, наплевав на вовлеченность в кейс трех разведок, нежели мудрить с похищением.
Следовательно, условная микросреда Алекса Куршина, до недавних пор герметически закупоренная, кем-то взломана. Цель, однако, неясна: то ли высмотрели в его раскладе уникальный шанс поживиться, то ли фактор слона в посудной лавке…
Сухой же остаток таков: он в воронке, скорее всего, частного похищения, по статистике в двух случаях из трех заканчивающегося умерщвлением заложника. Исполнители: скатившиеся к махровому криминалу профессионалы, реализующие некий заказ. Концепт предприятия: торговля уникумом Алекса Куршина по цене полотен Да Винчи. При этом инициаторы не в курсе, что товар не столько переоценен, сколько утерял котировки.
Так что, пока эти ребята не сорвали с лиц маски, сжигая за собой мосты, кровь из носу их разговорить, а лучше протоптать дорожку к их патронам. При этом не давать себя снимать или подтверждать свою личность речью.
– Привет, парни! Доброго всем дня! – бодро поприветствовал охрану Алекс, точно мучительных рефлексий и не бывало.
Настороженные кивки, причем синхронные.
– Я вижу здесь и плита и холодильник, – продолжил на ноте дружелюбия Алекс. – И, по-моему, в холодильнике полный комплект. Предлагаю себя в качестве шеф-повара. Понятно, временного… В вашем возрасте, ребята, питание всухомятку – залог болячек после пятидесяти, – Алекс вытянул руку к изножью, надо полагать, предлагая себя развязать.
Надсмотрщики на мгновение, точно по команде из-вне, застыли и словно приценивались к услышанному. Не переглядывались даже. Но вскоре губы одного из них, соседа Алекса по поездке, и, похоже, старшего связки, пришли в движение, нечто шепотом озвучив. Второй, известный как водитель, нехотя двинулся к Алексу и, подойдя, вплотную, взыскательно, будто взывая к благоразумию, его осмотрел. После чего неторопливо развязал, сделав паузу между правой и левой ногой, которые крепились к спинке кровати раздельно.
Спустя полчаса Алекс накрывал с вдохновением стол, точно трапеза – в ознаменование юбилея. При этом малейших признаков холуйства или работы на публику не замечалось. Будто вдруг воспламенился красотой процедуры, о совершенстве которой долгую жизнь не подозревал.
