Великовский дал показания в собственную защиту, высказавшись прямо: все утверждения, проиллюстрированные экспонатами его музея, являются фактически точными и подкрепляются научными данными. Сторона обвинения сочла эти соображения неуместными и озвучила протест, но после непродолжительной дискуссии тот был отклонен.
Во время перекрестного допроса обвинение отнюдь не оспаривало заявлений Великовского, однако позже использовало их в поддержку собственной позиции. Подсудимый умышленно открыл свое заведение в «одном из наиболее богобоязненных регионов нашей великой страны, ничуть не помышляя о благе таких, как Лейси Хиллкрест». По его собственному признанию, мистер Великовский остановился на Флориде «из-за всех этих музеев креационизма» и явно имел в намерениях бесцеремонно указывать людям на мнимую ошибочность их взглядов. Далее очевидно, что мистер Великовский хорошо знаком с эффектом плацебо, поскольку посвятил этой теме досконально проработанную витрину. И чего же он ожидал добиться, громыхало обвинение, когда вталкивал свою так называемую
Великовский возразил, что прежде и не подозревал о существовании Лейси Хиллкрест, добавив, что если какую-нибудь надпись вышить на наволочке, то от этого она необязательно станет правдивой. Сторона обвинения парировала, что человек, размещающий мины на детской площадке, также не знает имен своих жертв, и поинтересовалась, не означает ли его реплика о наволочке, что он считает Иисуса лжецом.
Защита тем временем подавала протест за протестом.
Собственно, адвокату приходилось вести неравный бой с момента присяги подзащитного, во время которой Великовский спросил, а не подрывает ли клятва, сделанная на «книге вымыслов», заявленной судом приверженности к эмпиризму. Присяжные остались от этого вопроса не в восторге и в дальнейшем уже не потеплели к подсудимому.
Теоретически, в крайнем случае их вердикт можно было бы отменить по техническим критериям. Однако максимально близкий прецедент, который удалось раскопать защите, касался случая «Декстер против „Герпес-прочь“», – там разбиралась афера с фирмой, которая торговала по почте смесью сахара и пищевой соды, выдавая ее за лекарство от герпеса и запрашивая 200 долларов за упаковку. Хотя это «лекарство» и оказалось (что неудивительно) неэффективным, юрист «Герпес-прочь» сослался на источник[62], где со всей очевидностью доказывалось, что эффективность плацебо повышается вместе с ценой, – как аргумент в пользу того, что лекарство
Маневр предстоял рискованный, аналогия была далека от точности. В итоге сторона защиты еще раз вызвала на трибуну Грейс Бэлфор и осведомилась, верит ли свидетельница в то, что в Библии изложено Слово Божье. Миссис Бэлфор охотно подтвердила, что это так. Именно вера, заявила она, придала ей сил, когда тот ужасный мужчина в зале креационизма насел на нее со своими издевательскими разговорами про людей-мартышек и радиоизотопы. Уж ей-то известно, что такое эти окаменелости
На вопрос, почему же тогда ее сестра, очевидно, уступала ей в силе веры, миссис Бэлфор предположила – с некоторой неохотой, – что «этот мерзкий коротышка-русский» разрушил веру ее сестры «ложью и обманом».
Но разве сама Библия не вооружила верующих перед лицом подобного коварства? Разве не предупреждал Матфей, что «многие лжепророки восстанут, и прельстят многих»?[63] Разве мог Петр выразиться ясней, чем когда изрек: «Как и у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси»?[64]
Ну разумеется, согласилась миссис Бэлфор. Безусловно, Великовский – лжепророк. Увы, напомнила ей защита, лжепророчество не считается уголовным преступлением.
В итоге прибегать к техническому оправданию не понадобилось. Присяжные, рассмотрев факты по делу, пришли к единому мнению: Лейси Хиллкрест не проявила такого мужества, чтобы они выносили обвинительный приговор.
Кто же виноват, в конце концов, что ее вера оказалась столь меньше горчичного зерна?
