Улыбается. Обнимаю ее, долго целуемся, и кажется, что все будет хорошо, несмотря ни на что и вопреки всему. Выходим. Темно, сыро, тает снег. Бредем в сторону Фонтанки, по Пестеля, через мост на сторону Летнего сада, а дальше вдоль набережной к Аничкову мосту. Ненужные воспоминания все еще толпятся вокруг меня. С тоской смотрю на проходящих курящих. Она рассказывает смешные истории из институтской жизни, я слышу лишь часть, думая о том, что нужно прекратить думать о другом, когда она говорит, да и вообще. Вычеркнуть прошлое. Показывает интересные дома, свою школу на том берегу, обсуждаем архитектурные стили, нам нравится модерн, особенно Гауди, правда, сложно отнести его именно к модерну или к чему-то еще, слишком оригинален; иногда классицизм, готика. Темы переплывают одна в другую и кажется, можно говорить бесконечно. Курить уже не хочется.
- А еще мне в детстве хотелось, чтобы на улицах лежали матрасы, знаешь, такие старые, советские, с полосками. А дома все были из шоколада, мармелада, марцепана, зефира... чтобы вот идешь, идешь, захотелось вкусненького - откусил угол дома, и дальше идешь.
Представляю. Улыбаюсь.
- Было бы интересно. А я мечтал приезжать в школу прямо в кровати, чтобы вот так приезжаешь на урок, а вставать не нужно. Учитель знай себе рассказывает, а ты - хочешь - слушаешь, хочешь - дальше спишь. Меня впечатлила история про Емелю.
- О, я бы тоже не отказалась! А я один раз так себя ощущала. Я шла по улице, а было так уютно, будто лежишь, не идешь, понимаешь?
- Понимаю.
Сворачиваем на Невский, в сторону Адмиралтейства. Светятся здания, фонари, фары - почти как днем. Толпы людей, голоса, смех и трение шин об асфальт.
- А еще я, знаешь, что представляла? Когда зимой снег разных цветов - белый, на солнце даже оранжеватый и синий в тени, или бежевый, смешанный с грязью, или коричневый - по той же причине, что это будто огромный торт. Здесь взбитые сливки, там - шоколад, крем-брюле...
- Какие у тебя сладкие были фантазии!
- Ага! Просто тогда сладкого никогда не было много, только по праздникам, и его всегда хотелось. Денег ведь было мало. Интересно, что когда потом появилась возможность купить не одно заветное мороженое, а целый ларек, не одну коробку конфет, а весь ассортимент вместе с продавцом, перестало хотеться этого вообще. Так, могу съесть что-нибудь из разряда "вкусненького", но без былого фанатизма.
- Да... так обычно и бывает.
- Занятно, что это срабатывает не со всеми вещами. Интересно, где проходит эта грань?
- Правда, не во всех областях возможность иметь, что хочешь, отключает эту компульсию. Алкоголики, наркоманы... чем дальше, тем больше.
Я бы мог продолжить список. Вот и ответ. Сворачиваем на Канал Грибоедова. Узкая мостовая вдоль ограды, часть заставлена машинами, обходим их справа.
- Да... некоторые вещи проще не начинать делать, чтобы не хотеть, чем прекратить, когда уже попробовал.
Опять тону в картинках прошлого. И хочется курить. Смотрит на меня своими большими карими глазами.
- О чем ты сейчас думаешь?
- О наркоманах.
- И они вызывают у тебя бурю эмоций?
Будто мы играем в мафию. Тебя обвиняют, ты доказываешь обратное и не хочешь выбывать. Но прошлой ночью, когда город спал... и лишь несколько человек знают правду. Только в игре веселее быть "плохим" и добиваться, чтобы тебе верили...
- Сейчас - да. Раз вспомнил о них.
Сейчас не до них. Ни до чего. Хочется повернуть разговор в другое русло, и больше никогда не возвращаться к скользким темам. Напоминает болото вперемешку с твердой почвой. Делаешь шаг и не знаешь, где провалишься в следующий раз. И не можешь расслабиться, когда сопутствует удача, и все ждешь подвох. Выматывает страшно. Настроение - ни к черту.
- Но мы же делаем многое! Вкладываем деньги в антинаркотические лекции в школах и институтах, и все остальное. Меня не расстраивают так сильно те проблемы общества, для решения которых я делаю все возможное. Вот если бы я не могла ничего сделать... или они бы затрагивали меня лично, напрямую, тогда да.
Как же я устал что-то из себя изображать, играть, притворяться! Зачем она ходит вокруг да около?! Лучше бы тогда уж так прямо и спросила! Но не могу же я сам во всем признаться, если не уверен, что шансов уже нет! Сигареты все больше притягивают мысли.
- Ну, люди же все разные! Меня вот расстраивает. У меня друг умер от передозировки!
И, как ни ужасно это звучит, сейчас я ему за это благодарен.
- А... извини.
Ненавижу, когда она извиняется за то, что того не стоит! Чувствую себя тогда еще хуже. Уйти бы сейчас куда-нибудь одному. Или поговорить с кем-то... но нет никого. Дэн меня не поймет. С Ромой отношения уже не те. Если бы то была не Анжелика... или хотя бы без аварии. А остальные - еще дальше, чем эти двое. Причем Дэн был самым близким. А теперь он во враждебном лагере, вместе с Сашей и Юлей. Молчим. И тишина страшнее слов. Лучше бы говорили, не важно, о чем. Обходим Спас на крови. Мне он всегда нравился, с самого детства. А сейчас - ничего не чувствую.
