- Подожди, Легран, - прикрываю глаза рукой, как от яркого света. Создатель всемогущий, как от яркого света - и от всего, что волной хлынуло в мою голову и уже плещет через край. Я сижу так целую вечность, и за эту вечность перед моими глазами проносятся вереницы картинок, образов, звуков, чувств. Так вот кто я. Чёрт дери и меня, и Создателя, вместе взятых. Вот что всё это значит. Вот что значат отчёты психологов и убежавшая официантка Долорес О`Греди. Оказывается, в пепельнице уже дымится сигарета, я беру её и провожу тлеющим концом по коричнево-чёрной наколке. Так вот как это было... только в десять, в двадцать раз больнее, так, что перед глазами висела тёмная пелена - ярости и боли, вплавляющей в руку символ моей сущности. "Умеешь и хочешь только... что, Ядвига?" - "Убивать, Милорд..."
А потом мы целую вечность смотрим друг на друга. Нас разделяет только проклятый стол с лежащим на нём запросом на психиатрическое освидетельствование. Просто листок бумаги. Вот стол, вот голая лампочка под потолком, вот я, Ядвига Близзард, а вот листок бумаги. Беру его и медленно тяну в разные стороны - он рвётся со звуком... просто хоть с каким-то звуком, и это так странно в тишине кабинета, гораздо больше здесь подошел бы взрыв или крик, а тут просто рвётся бумага. Обрывки падают на стол, который непонятно зачем здесь стоит. Между мной и женщиной в окровавленном зелёном платье. Цвет угадывается с трудом, просто это я знаю, что оно было зелёное. Да и не могло быть никаким другим, наверное. "А у меня было зелёноё. Подходит к цвету волос. Поэтому". И я понимаю, что везде тишина, во всём мире, во всей вселенной, только рвётся эта проклятая бумага.
Изогнутые тонкие губы. Она слизывает с них кровь. Я подношу свою руку и вытираю измазанную щёку. А она ловит мои пальцы и переплетает со своими. И тогда я не выдерживаю, - резко притягиваю к себе - она охает от боли, - и зарываюсь лицом в волосы за её ухом, пахнущие пылью грёбаной просёлочной дороги, и кровью - её кровью. Мне не надо изучать её тело, я знаю его, как своё, всё, от милой пульсирующей ямочки у основания шеи и до кончиков пальцев. Я стою так вечность, вдыхая забытый аромат её волос, и всем телом ощущая ритм дыхания и биение сердца. Синяя жилка на шее, эта ямочка и ключица, под которой синеют полузатёртые руны, такие же, как у меня. Мы носили закрытые платья, чтоб их не было видно, и тайком передавали друг другу рецепт какого-то ужасно жгучего снадобья, которое ни черта не действовало - там, в другой жизни.
- Догадываюсь, тут у нас чёртова утгардская убийца? - говорю невпопад, ни к селу, ни к городу, проводя пальцем по рунам.
- Сдаётся мне, правильно догадываешься, - она усмехается разбитыми губами. - Ты ведь здесь по мою душу?
Я на миг замираю, удивляясь нелепости выражения, а потом вспоминаю Джои, вечер Хеллоуина и белого кролика. Просто белый кролик. Просто "по мою душу". Которой давно уже нет. Но - вот странно - мне это как-то до фонаря. Абсолютно. И ей тоже. Она начинает хохотать, сначала с каким-то всхлипом, а потом всё громче и громче, как прежняя Легран, в моей комнате в Близзард-Холле, откинувшись на спинку дивана и пальцем вытирая выступившие слёзы. И тогда я целую её.
Радиоактивный пепел недалёкого атомного взрыва.
Распылённая в воздухе протоплазма.
Ревущий огненный шторм и всадники Апокалипсиса.
Не я, не она. Мы.
Потому что мы - одно. Я понимаю это так чётко, как будто мысль просто взяли и положили мне в голову. А, может, просто вытащили из тёмного чулана на задворках подсознания, куда я запихивала всё, что ни попадя. Часть той силы хаоса и разрушения, что находится на самой тёмной стороне полуночи.
- Ещё, - говорит она. - Я так давно мечтала это сказать. Вот это самое слово - "ещё".
- Я всё помню, Легран, - стучу себя пальцем по виску. Словно выколотить хочу из головы то, что на меня свалилось. Но - мне и в зеркало глядеть не надо, чтобы увидеть, - я помимо воли улыбаюсь, как будто обкурилась травы. Всё на своих местах. И она. И я тоже. - Каждую каплю крови. Каждый крик. И каждый день, разделённый с тобой, - сейчас она засмеётся. Но она вместо этого говорит серьёзно:
- Я тоже. Надо же. Играю в эти игры всю жизнь, только подумай.
- А ты, оказывается, вампир. Или ведьма. Их не поймёшь. Тупая мразь, - провожу пальцем по её виску, плечу, руке. Веря и не веря.
- Хорошо отделала меня. Вместе со своим человечьим ублюдком, - она снова вытирает кровь с губ. И тогда улыбается. - Как в Секторе.
- Я делаю свою работу, - опять начинаю хохотать, словно ненормальная. - Просто делаю свою работу, ты только представь.
Свою чёртову работу. Ну, надо же! Делаю свою чёртову работу.
И в этот момент снизу, с улицы, раздаётся несколько выстрелов - из "Беретты" наркоагента Джои Купера. Человечьей мрази - и моего друга...
