Человек в очках живёт в большом доме за лесом. Ему нравятся странные цветы, которых в лесу нет, и не нравится метель. Ей тоже не нравится метель, потому что она мешает охотиться.
Зато они любят полную луну и друг друга.
Волчица поводит ушами. Ветер становится сильнее. Она слышит - человек ждёт её. И она бежит к приоткрытым воротам.
Шуршит на ветру высохшая плеть дикого винограда.
"Стоять?" - "Нет, не стоять"
Она проскальзывает в ворота и скрывается за стеной летящего снега.
Отражение в зеркале блёкнет, подёргивается красноватой дымкой и, в конце концов, превращается в мешанину из кровавых сгустков. Женщина перед ним сначала замирает, вглядываясь, а потом её губы непроизвольно искажаются полубезумной улыбкой. И вот она уже хохочет, не отрывая взгляд от стекла. Затем смотрит вокруг и устремляется к тяжёлому подсвечнику, стоящему на столе. Серебряному канделябру. Придавившему чёрный бархат скатерти. Она взвешивает его в руке, и хочет было замахнуться, но останавливается, и, продолжая улыбаться, ставит подсвечник обратно на стол.
У меня её тоже, оказывается, нет, - думает Лена Легран. "А тебе не всё равно?", - спрашивает она себя. И осознаёт, что ей без разницы. Всего лишь интересно, когда это произошло. "Быть может, за все те годы Межзеркалье всё же выпило её из меня - постепенно, каплю за каплей?", - размышляет она. А, быть может, это от рождения. У неё становится спокойней на сердце, потому что теперь Лена понимает, чего хочет. И что должна делать. Не отрывая взгляда от зеркала, она нашаривает рукой полосатое манто из шиншиллы, и, продолжая улыбаться, отводит, наконец, взгляд и выходит из комнаты.
Подменыш ждёт в холле, чтобы тут же побежать следом по первому зову, но она даёт ему пинка и идёт дальше одна. Лена вряд ли видит хоть что-нибудь вокруг. Взгляд устремлён куда-то внутрь себя, и время от времени она принимается смеяться каким-то своим мыслям. Так она доходит до сквозного зеркала и исчезает за его изнанкой, через секунду появляясь неподалёку от центра Лондона - в канцелярии Внутреннего Круга.
- ЧТО ты хочешь?! - ошарашено переспрашивает сэр Бертрам Фэрли. Его рука вздрагивает, и вино, которое он наливает в бокал, плещется мимо. Он раздражённо вытирает бордовую лужицу и подаёт бокал Лене.
Она сидит напротив, и он замечает, каким нездоровым, лихорадочным блеском горят её глаза. Они давно не виделись. Может быть, Лена всегда выглядела так, и он просто забыл, думает сэр Бертрам. Лена берёт сигарету и короткой вспышкой огня выжигает изнутри фильтр.
- И что ты делаешь? - вкрадчиво интересуется он.
- Заткнись, Берти, - хрипло говорит она, глубоко затягиваясь. - Мерзкая привычка человечьей мрази. Но ведь никто не видит.
- Я не о том, - он разговаривает с ней, как с маленькой. - Столько лет прошло, Лена. Не пора бы уже отучиться от утгардских замашек?
Она усмехается и смотрит на сигарету. Так крепче. Так вкуснее. Так было тогда, когда сигарета была единственным доступным удовольствием - одна на десятерых.
- Я - это я, Берти, - говорит Лена. - И я не буду строить из себя кого-то, кем давно перестала быть.
Совершенно безумный взгляд, думает он. Рехнулась. Всегда была ненормальной, а теперь и подавно.
- Ладно, оставим это, - он меняет тему. - Я не понял тебя, кузина. Давай начистоту. Тебе стало не хватать людей? Ты хочешь приняться за себе подобных? Новое лекарство от скуки?
- Мне просто нужно быть там, Берти, - она со стуком ставит бокал на стол. - Просто нужно. Ты можешь обойтись без вопросов?
- Без вопросов? - удивляется он. - В таком случае, боюсь, там очень скоро не останется никого живого, кроме тебя.
Лена усмехается и облизывает пересохшие губы.
- Для тебя это столь важно? - спрашивает она и добавляет: - Господин Мастер Внутреннего Круга.
- Нет... Не знаю, - хмурится он. - При чём здесь я? Не думаю, что это понравилось бы... ты понимаешь, о ком я.
- Не понравилось бы. Я уверена, - подтверждает Лена. - Я дам Клятву, что буду... держать себя в руках.
- Хорошо, а что Хейс? Его ты спросила? - он начинает сдаваться. Если ей так приспичило, пусть, в конце концов, делает, что хочет. У каждого свои тараканы в голове. И не ему её осуждать или пытаться понять. В итоге все они жизнь положили на то, чтобы иметь возможность делать то, что хотят. С дозволения Господина, разумеется. Поэтому пусть принесёт Клятву и катится к Создателю и ко всем чертям.
- Ну, а ты бы на месте Хейса что сказал? - усмехается она.
- Я сказал бы, что очень расстроен, а потом пришёл бы домой и закатил пирушку, - смеётся сэр Бертрам.
- Вот видишь, - улыбаясь, говорит Лена.
- Хорошо, дорогая кузина. Согласен. Тогда Клятву? Вслух? - он протягивает ей руку.
Их пальцы сплетаются.
- Клянусь в том, - говорит она, - что ни один, мне подобный, не будет мною убит или доведён болью до безумия, - Лена усмехается, - пока я являюсь комендантом крепости Утгард.
Процесс завершён. Они отпускают друг друга, потирая занемевшие пальцы.
- Если только чуть-чуть помучаю, - шутит она.
