Лес начинает меняться. Теперь я понимаю, почему старик говорил о "старом лесе". До этого мы шли по местности, где деревья периодически вырубались и давали место молодой поросли. Здесь же начинают попадаться стволы в два обхвата толщиной, которым, верно, уж точно больше ста лет.
- Всё, - старик резко останавливается, - дальше сами.
- За машиной пригляди там, - в профилактических целях говорит Джои.
- Да что с ней случится-то? - голос старого хрыча уже еле слышен, так резво он бежит в обратную сторону. - Привет вампирам!
Юморист недоделанный! Снова начинает моросить дождь, и капли шуршат по древесным листьям. Больше никаких звуков не слыхать.
- Джои, ты взбесился? - говорю я. Не так-то приятно вымокнуть до нитки, находясь неизвестно за сколько миль от ближайшего жилья. - Надо было повернуть назад хотя бы на полпути, раз уж мы вообще повелись на эту замануху.
- Ладно, Райс, не кипятись, - примирительно говорит он. - Пройдём ещё с милю, и, если ничего новенького не обнаружится, потопаем назад.
- Ты что, начал верить в эти бредни?
- Нет, Райс. Думаю, вампиры не стали бы делать такое с телами. Это уж точно. Зачем?
- Тогда что? Полагаться на один шанс из ста, что именно в этом месте именно эта самая баба и была Потрошителем, и что именно этот чёртов дед видел, как она крадётся к своему логову?
- Всегда мечтал найти дом с привидениями, - отшучивается он.
- И научиться играть на волынке, - добавляю я.
Он расплывается в улыбке и идёт вперёд. Вокруг действительно старый лес. Старее просто некуда. Местность постепенно начинает повышаться, деревья редеют. Вдруг Джои резко замедляет ход.
- Ты чего? - удивлённо спрашиваю я.
- Да так, - неопределённо отвечает он.
Через двадцать шагов я понимаю, что он затормозил где-то позади.
- Ты ничего не чувствуешь?
- Ничего. А что должна?
- Мы идём обратно, - вдруг говорит Джои, разворачивается и быстро идёт вниз по склону. Мне начинает казаться, что я сплю, хочется поднять руки и протереть глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Что это с ним? Что может заставить человека, который по холоду и дождю шлёпал к чёрту на рога, почти у самой цели повернуть назад?
- Джои! - говорю я, нагоняя его.
- Давай потом, - резко бросает он.
- Может, посмотрим всё же? Верхушка горы в нескольких десятках футов, не дальше.
- Нет, Райс, - я едва поспеваю за ним. - Давай быстрей.
- Да что с тобой такое?
- Просто давай быстрее, - говорит он. - Потом обсудим.
Мы в темпе преодолеваем все пять или сколько там миль, и вот уже видим свою машинку. Джои открывает дверь и плюхается на сиденье. Напоследок я вижу, как в окне отдёргивается занавеска, и на меня внимательно глядит этот чумной старик. Джои резко трогается с места, и мы выезжаем на дорогу по направлению к Эдинбургу.
Джои гонит машину так, как будто за ним гонятся все демоны ада. Хотя, почему "как будто"? Может быть, так оно и есть, не известно. На дорогу он почти не смотрит; куда ехать, тоже всё равно, лишь бы подальше отсюда.
- Что ты сорвался? Узнать надо, что там, раз уж пришли, - говорит вдруг Райс.
- Нет, - отрывисто бросает Джои.
- Что "нет"? - переспрашивает она.
- Нет - это нет, - резко говорит он. - Позже, Райс, не сейчас.
Там, на горе, он чуть не наделал в штаны. Чуть ли не в первый раз в жизни. Потому что понял, что глядит в глаза смерти. И, если сделает ещё хотя бы шаг, умрёт.
Такое было с ним в действующей армии, когда он служил по контракту в Косово. Там учишься затылком и селезёнкой чуять опасность. И чуйка не подводит никогда и никого из тех, кто там был.
Смерть пришла бы по его душу. Именно пришла бы, сделай Джои тот шаг. И именно по его душу. Но объяснить, почему он не мог идти дальше, а Райс могла, и что вообще произошло, он не в состоянии. Сначала ему просто хотелось искать грибы или гнездо малиновки в кустах, идти направо или налево - куда угодно, только не прямо на север. А вот потом...
Через полчаса гонки Джои начинает понемногу приходить в себя и прислушивается к своим ощущениям. Прошло всё, как и не бывало. Вот дьявол! Прав был старикан - место нехорошее. Просто очень даже плохое место.
Что было бы, сделай он этот шаг? Джои прокручивает картины, возникшие в тот момент перед его мысленным взором. Вот он подрывается на мине, ему отрывает обе ноги, и он до конца жизни ездит в инвалидном кресле. Вот взрывается от пластиковой взрывчатки машина, его выбрасывает, всего объятого огнём, и он опять оказывается в кресле на колёсиках. Вот итальянцы ломают ему в драке позвоночник, и он... Господи! Джои передёргивает. Всё. Не думать об этом. Больше никогда. И никогда не возвращаться в это место. Он предпочтёт съесть свои грязные носки, поцеловать шефа в задницу, и Бог знает, что ещё, но только не возвращаться туда.
А сейчас надо выпить. И снять кого-нибудь. Виски и эдинбургские девчонки, и больше ничего.
Что там было? Растяжка? Какая-нибудь пластиковая гадость? Или правда все адские легионы, вместе взятые? Всё. Наплевать. Виски и девчонки.
