Блю ушла, и Кайлар, закрыв вход в склеп, отправился в дом-укрытие, где собрал все, что ему нужно, в том числе и меч Возмездия, который оставил здесь перед убийством королевы, так как знал, что оружие отберут. Затем он написал послание Римболду Дрейку, в котором объяснил случай с прачкой, оставшейся по его вине калекой. Кайлар просил графа позаботиться о женщине, а потом сообщил о том, что узнал от Волка. Кайлар рассказал, во что обошлась семье Дрейк любовь к нему. Потом он взял несколько мешочков с золотом, яды и смену белья, надел плащ и натянул на голову капюшон, закрыв лицо.
Блю ждала его на перекрестке, как договаривались. Увидев Кайлара, она быстро вскочила на ноги.
— Послушай, Блю, в этом доме живет хороший человек. Его отравили и едва не лишили жизни во время переворота. Халидорцы убили его жену и двух дочерей. Это самый достойный человек из всех, что я знаю. Думаю, вы с ним нужны друг другу. В своем письме я прошу его принять участие в твоем воспитании. Это твой единственный шанс выбиться в люди, и тебе предстоит нелегкий путь. Войдя в его дом, ты останешься там, сколько потребуется, и выйдешь из него настоящей леди. Ведь ты хочешь именно этого?
— Настоящей леди? — переспросила Блю, и на ее лице появилось мечтательное выражение.
— Ну что, подходит тебе мое предложение?
— Хочу, чтобы из меня вышел толк. Хочу стать настоящей леди.
— Верю.
Кайлар приложил руку к щели в дверях и отправил ка'кари отодвигать щеколду. Потом открыл дверь, и они тихо прошли мимо домика сторожа к парадному входу. Кайлар вручил девочке мешочек с золотыми монетами, который оказался таким тяжелым, что Блю с трудом удержала его в руках. Кайлар вложил в руку девочки письмо и отбросил назад капюшон. Теперь у Блю не возникнет сомнений, что это он, ночной ангел.
— Я верю в тебя, Блю. Я вижу души насквозь и без труда определяю, кто чего стоит. Знаю, ты достойна иной участи. Будь внимательна к графу Дрейку, не причиняй ему боли. Вот мне это не удалось. Я принес ему много горя, а он не заслуживает таких страданий.
Кайлар постучал в дверь и, превратившись в невидимку, дождался, когда граф ее откроет. Римболд Дрейк смотрел на Блю воспаленными от бессонницы глазами, а она от страха не могла произнести ни слова. Граф взял из рук девочки письмо и, прочитав его, расплакался.
Кайлар собрался уходить, и в этот момент Дрейк заговорил, обращаясь в ночную темноту:
— Ты лучше, чем думаешь, и я прощаю все зло, которое, как тебе кажется, ты мне причинил. Всегда рад видеть тебя здесь, сын мой.
Кайлар растворился во тьме, частью которой являлся.
Через два дня Солона перевели в другую камеру. Дверь, обитая железом, запиралась на замок, на окнах стояли решетки, но они выходили во внутренний двор Уайтклиффского замка. Внутренний двор уже украсили для предстоящей свадебной церемонии. Зеленый цвет символизировал виноградники и море, а пурпурный — вино и монаршую власть.
— Не знаю, кто ты на самом деле, самозванец, — заявил один из стражников, — но можешь наслаждаться свадебным торжеством, потому что оно станет последним зрелищем в твоей жизни.
Солон посмотрел на стражника. Это был пузатый мужчина с тяжелой челюстью, в плохо начищенных доспехах.
— Интересно, почему? — поинтересовался он.
— Потому что микайдон решил, что, став императором, прежде всего отдаст приказ о твоей казни.
Второй стражник, худой, как щепка, с единственной бровью на лице, явно нервничал и имел виноватый вид.
— Заткнись, Ори. Клянусь кровью Нисоса, день и так обещает быть скверным. Клянемся, что сделаем свою работу быстро, — обратился он уже к Солону.
Он некоторое время настороженно наблюдал за пленником, словно ожидая от него какой-нибудь выходки, а потом закрыл за собой дверь.
После ухода стражников Солон с удивлением обнаружил таз с водой и чистую одежду. Он вымылся и переоделся, размышляя о том, что Ошоби уже командует тюремщиками, которые подчиняются лично Кайде. Конечно, это дурной знак, но, возможно, дело обстоит не так плохо, как он подозревает. Солон не знал, каким образом Кайде собирается делить власть с супругом. Во время их разговора, состоявшегося два дня назад, она не была похожа на императрицу, намеревающуюся предоставить всю полноту власти мужу.