Я изумленно сглатываю. Похотливые слова Бронсона распаляют во мне возбуждение. Я выгибаю бедра, моя рука все еще сжимает его твердую длину. Его взгляд мечется между моим лицом и киской, где я провожу раскрасневшейся головкой его члена по своим складочкам.
Глаза мужчина закрываются, когда я в четвертый раз смачиваю его своим возбуждением. Его шея напрягается, а ноздри раздуваются, прежде чем его взгляд снова встречается с моим.
— Нравится дразнить меня?
— Возможно. — Я слегка выгибаю бедра, позволяя широкой головке его члена погрузиться внутрь. —
Я сжимаю в ладонях его стройную, мускулистую задницу и тяну его вперед, отчаянно заставляя его погрузить в меня всю свою толстую длину. Хныканье поднимается по задней стенке моего горла, пока мое тело пытается приспособиться к нему.
Он кладет руку на стол, а затем подтягивает одну из моих ног вверх, чтобы обвить ее вокруг своего бедра. От этого движения он скользит еще глубже, и я цепляюсь за него; мои пальцы обвиваются вокруг его бицепсов.
Его горячее дыхание обдает мои губы, а голос едва слышен:
— Ты в порядке?
Знакомая искорка неповиновения вновь разжигается во мне.
— Мм, — лепечу я, желая, чтобы мой тон был более бесстрастным, а голос не таким хриплым от желания. — Думаю, сойдет.
Проходит секунда, а он не двигается. Он вскидывает бровь, и в его голосе слышится мрачный, раздраженный рокот.
— Сойдет значит?
— Пиздец как жаль это слышать. Тогда, скорее всего, мне не стоит этого делать.
Он делает мощный толчок бедрами, входя так глубоко, что у меня перехватывает дыхание. Воспользовавшись этим, он запускает одну руку в мои волосы и прижимает мой рот к своему в глубоком, страстном поцелуе.
Его бедра неистово двигаются, когда он входит и выходит из меня в эротичном такте, подводящим меня все ближе и ближе к краю. Я стараюсь встретить каждый его жесткий толчок, низкий и жадный стон вырывается из меня.
Удовольствие проносится по мне подобно ударной волне и мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена. Я отрываюсь от его рта, чтобы глотнуть воздуха, и мой выдох замирает в легких при виде выражения его лица.
В его чертах прослеживается чувственность, граничащая с жестокостью и беспощадностью. Он проводит языком по нижней губе, словно смакуя вкус нашего поцелуя, а его глаза пылают пылким голодом.
— Все еще «сойдет»?
Моргаю, все еще находясь в тумане страсти и сильном увлечении его членом. Не то чтобы я когда-нибудь призналась в этом.
— Чего?
В бронсоновских глазах загорается решительный блеск, и он подцепляет ногой ножку другого стула, отодвигая его. Обхватив меня рукой, чтобы прижать к себе, он опускается на стул. Его член погружается невероятно глубоко, и я хватаюсь за его плечи, чтобы удержаться.
Его пальцы прижимаются к моей попке, побуждая меня оседлать его. Когда моя киска растягивается еще больше, легкое жжение отнюдь не отвлекает от жара и томления, пронизывающих меня. Моя киска сжимается, словно кричит, чтобы я поторапливалась и завладела им — завладела его членом.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, рыжая. — Его губы сжимаются в тонкую линию, как будто он изо всех сил пытается не утерять самообладание. — Все еще «сойдет»?
Чтобы акцентировать внимание на своем вопросе, он хватает меня за бедра и направляет вверх и вниз, насаживая на свою твердую длину.
— Взгляни на эту киску… так глубоко меня вбирает.
Хриплость его голоса запутывает меня, словно ленточка возбуждения, впоследствии затягивающаяся в тугой узел. Он раздвигает бедра подо мной, и мое тело натягивается, как тетива, в ожидании его следующего порочного движения. Крепко держа меня за бедра, он делает сильный толчок вверх, заставляя меня взмыть выше.
— Ты покроешь мой член своими соками, когда кончишь? — он тянется рукой между нашими телами, чтобы поласкать мой клитор. Когда, в ответ на его прикосновение, я выгибаюсь, он стискивает зубы, прежде чем сделать еще один глубокий толчок. — Лучше бы так оно и было.
Не знаю, что в нем такого, но он придает мне сил, как никто другой. Я покусываю его нижнюю губу, прежде чем подразнить его.
— Ты что, давишь на меня?
Его член утолщается во мне, а глаза прищуриваются.
— Ты и этот твой ротик. — Его тон не соответствует его словам, потому что в нем собственничество переплетается со жгучим одобрением. Он вызывает во мне бурю эмоций, одновременно пугающих и эйфорических.
Прежде чем я успеваю предаться размышлениям, он зажимает мою чувствительную плоть между большим и указательным пальцами. Легонько надавив на клитор, он посылает поток ощущений, прокатившихся через меня.