Естественно, этот тупица ухмыляется так, будто вовлечен в какую-то проказу. И мой взгляд ни черта не помогает стереть ухмылку.
Он осматривает меня, а ухмылка ширится.
— Все там прояснили, босс?
Опустив голову, закрываю глаза и испускаю долгий вдох. Затем, встретившись с его взглядом, я контролирую тон голос, молясь, чтобы не ляпнуть лишнего.
Не ляпнуть о том, что у меня был эпический секс с женщиной внутри.
И что я в эпической
— Ага. Мы все прояснили. — Я хлопаю ладонью по крыше автомобиля, затем отодвигаюсь и поворачиваюсь к своей машине. — Спасибо, что присматриваешь за ней.
На мои слова раздается звук поднимающегося окна. Прежде чем оно полностью закрывается, он добавляет:
— Все что угодно для твоей рыжей.
Я не говорю ни слова и не оборачиваюсь. Да мне и не нужно. Я показываю ему средний палец, направляясь к своей машине и открывая дверь.
Я улавливаю звук приглушенного смеха этого говнюка, раздающийся из его тачки.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
ДЖОРДЖИЯ
Ранним воскресным утром, ожидая, пока сварится мой кофе, я выглядываю из кухонного окна и замечаю свою машину, припаркованную на подъездной дорожке. Черный автомобиль с затемненными стеклами все еще припаркован у обочины.
Бронсона нигде не видно, и я не знаю, быть ли благодарной за эту передышку или огорчиться из-за отсутствия мужчины. Возможно, он уже позабыл о том, чем мы занимались в пятницу вечером, в то время как я все еще пребываю в смятении, а интимные места побаливают.
Теперь я бесстрастно смотрю в окно, перед глазами видя лишь Бронсона, возвышающегося надо мной, отчего мое тело мгновенно вспыхивает. Я поднимаю пальцы, чтобы легонько провести ими по чувствительной коже у рта. На ней остались небольшие ссадины от его короткой бороды, которая терлась о мою кожу каждый раз, когда он целовал меня, и я закрываю глаза, когда яркие образы проносятся в голове.
Его острые скулы напряглись, а в красивых глазах играл блеск, слившийся с пьянящим желанием, когда он двигался во мне. Кончики пальцев покалывают от воспоминаний о том, как я запутывалась в его волосах.
Мое тело вспоминает, как восхитительно я себя чувствовала, когда он погружался в меня. И хотя вначале мы столкнулись в порыве похоти, вызванной гневом, вскоре это переросло в нечто настолько обжигающее, что я до сих пор удивляюсь, как мы отделались от подпалин.
И более того, когда он находился внутри меня, а его бедра безудержно врезались в меня, в глазах Бронсона появилось нечто неповторимое, что было похоже на нечто большее, чем…
Я вздрагиваю, и глаза распахиваются в ужасе. Нет. Это был просто секс. Просто я давненько не занималась никакими активностями, кроме как с игрушкой. Не нужно романтизировать то, чего даже и в помине не было.
Отбросив мысли о той ночи, я наполняю свою кружку кофе и отпиваю глоток крепкого напитка. Затем я выхожу на улицу и внимательно осматриваю свой автомобиль, примечая новые шины и замененное заднее стекло.
Дэниел выходит из машины на обочине и сдвигает солнцезащитные очки на лоб. Он подходит и протягивает мне ключи.
— Сколько я должна?
Уголок его рта на короткий миг подрагивает.
— Все оплачено.
Я сужаю глаза.
— Эм, нет. Шины недешевые. А эти, — я жестом показываю на гладкую черную резину, — «Мишлен». Просто скажи мне, сколько я должна, и я все возмещу.
Его глаза пристально глядят в мои, прежде чем он медленно повторяет:
— Все оплачено, Джорджия.
Я разочарованно выдыхаю.
— А я только что сказала, что возмещу стоимость. — Поместив руку на бедро, я смеряю его суженным взглядом. — Слушай-ка, не шибко-то мне и хочется быть в долгу у главаря банды.
Когда его рот подрагивает во второй раз, я почти уверена, что он пытается подавить улыбку.
— Я сообщу боссу и свяжусь с тобой. — Дэниел разворачивается и направляется обратно к своей машине.
— Проследи, чтобы он не забыл сообщить мне, сколько я должна, — обращаюсь я к нему вслед.
Открыв дверь своей машины, Дэниел приостанавливается. С загадочным выражением лица он опускает солнцезащитные очки на глаза.
— У меня такое ощущение, что он не забудет. — Затем он проскальзывает внутрь.
Боже правый. Бандиты такие странные.
***
Проснувшись утром, я обнаруживаю нацарапанное послание на самом верху листочка в моем блокноте со
По моим щекам разливается жаркий румянец, и я сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь погасить пламя надежды на то, что эта записка от определенного мужчины.
Небольшой наклон мужского почерка придает буквам небрежный вид, но само послание не оставляет сомнений в том, от кого оно.
«В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ НЕ УВИЛЬНЕШЬ, РЫЖАЯ».
Невольно провожу пальцем по написанным словам, прежде чем натиск действительности пробирает меня. Я знаю, как мыслят люди. Татуировщик, создавший произведение искусства поверх шрамов, не смог полностью скрыть свое любопытство и жалость.