— Итак, мистер Малкольм Мэллори, вы дали леди Анне Мэллори яд, чтобы она подсыпала его и в бокал мужа, и в свой бокал. Потом, перед самым обедом выдали ей микстуру, уверяя, что это противоядие, которое ослабит действие яда и сделает отравление несмертельным, но убедит следствие в том, что кто-то из слуг хотел отравить их обоих. Вы уверяли леди Анну Мэллори, что после смерти ее мужа вы будете вместе, а на самом деле стремились как можно скорее избавиться от всех, кто мог предать огласке вашу связь с ней, а самое главное — расчистить путь к наследству. После смерти сэра Джеральда Мэллори и его супруги наследником становился их сын Уильям, но с учетом антисоциального образа жизни, который он вел, его устранение не стало бы для вас большой проблемой…, — в очередной раз подводил итоги частный детектив, объясняя суть дела полицейским, только что задержавшим преступника после умело спланированной провокации.
— О господи, Анна, что ты натворила? Зачем? Что нам теперь делать? — воскликнул Джеральд. Он уже не пытался задушить ее, как после первого ПРОБУЖДЕНИЯ, и в его словах не было ярости, как в предыдущие несколько раз, а остались лишь тоска и отчаяние.
Он повернулся к супруге, чтобы посмотреть ей в глаза, и в следующее мгновение застыл от изумления и ужаса.
Лицо Анны стало прозрачным и подернулось рябью, а потом приобрело отчетливые очертания совершенно незнакомой женщины средних лет с умным, проницательным и слегка сочувственным взглядом.
— Простите, сэр, так получилось, что вы — мой персонаж, как и ваша жена, и Малкольм. В случившемся с вами нет ничьей вины, это всего лишь выдуманный мной сюжет, как вы, наверное, уже догадались. Честно говоря, это не самый удачный мой детектив, но он пользуется спросом у читателей. Сейчас по нему снимают фильм, и я уточняю образы героев. Думаю, я смогу вам помочь и сделать более комфортным ваше пребывание здесь во время перерывов. Скоро здесь кое-что изменится, — ее губы шевелились, а голос доносился откуда-то издалека — то ли из-за двери, то ли сверху, то ли из другого мира, оставленного в тот страшный праздничный день.
Она приподняла над столом полупрозрачные руки и стала делать ими странные движения.
«Она как будто печатает, если бы тут была клавиатура», — догадка вырвалась на поверхность охваченного бешеным потоком лихорадочных мыслей сознания вместе с главным вопросом:
— Скажите, а можно изменить всё? Чтобы мы снова жили нормальной жизнью?
Руки незнакомки зависли в воздухе, а на ее лице появилась тень замешательства.
