Юная гречанка – жительница Херсонеса, решает против родительской воли устраивать свою судьбу и сбегает следом за любимым. Но её путь пролегает через земли диких варваров.
– Ты действительно думаешь, что получиться?
Мы с подругой прощались у ворот загородной усадьбы. Не терпелось отправиться в путь, но приходилось выслушивать дружеские предупреждения, как опасно путешествовать через Таврию, где за каждым камнем поджидают кровожадные дикие варвары. А что мне оставалось? Подруга несколько дней промолчит, пока буду шагать по новой римской дороге к гарнизону, и ничего не сообщит моей семье в город, где кипели приготовления к другой свадьбе. Моя родня будет думать, что отдыхаю в усадьбе подруги детства, а тем временем ловить меня будет поздно. Мы с моим любимым уже станем такими же счастливыми молодожёнами, как и эти двое.
О, боги, когда вы создавали эту девушку, то пустили ей по венам воду, а не кровь. Радостно поддержав мой план на первых шагах, теперь она нервно теребила край белого покрывала и в сотый раз со слезами в голосе красочно расписывала свои раздутые страхи за меня. Я прям чувствовала, как шуршит песок в колбе времени, и шансы осуществить задуманное с каждым мгновением приближались к количеству оставшихся песчинок. Нужно, чтоб никто не видел меня. Благо все слуги и рабы либо спали, или их направили на задний двор, придумав занятие. Останься, да останься, потерпи, может всё образуется? Но я если что решила, то довожу до конца. Это бесхребетное существо просто боится за себя, что покаянно проболтается, едва мои братья и отец призовут к ответу.
– Конечно. Я твёрдо решила, что стану женой только Гесиода. Если будут спрашивать, скажешь, что я сбежала ночью. Будем прощаться, а то молодой супруг уже хмурится, у вас медовый месяц всё-таки.
Её муж, чтоб не мешать нам, переминался с ноги на ногу на пороге высокого белокаменного дома с черепичной красной крышей, под которой гнездились ласточки. Подруга тяжело вздохнула и обняла меня, едва не сбив дорожную шляпу. Мои руки отягощала дорожная сумка, поэтому оставалось только уверено улыбаться. Мне и самой с трудом удавалось сдержать волнение, потому что покидала привычную жизнь. Хоть бы ничего не забыть в дорогу.
– В пути подстерегает столько опасностей. Как ты будешь одна?
Дева-Хранительница Херсонеса, помоги мне! Конечно, я знаю куда иду, за пределами херсонесской хоры земли тавров-пиратов. Не зря же оделась в мужской хитон, молодым людям полагался до колен, плащ-гиматий и обрезала волосы.
– Гоплиты не далеко ушли. В самом деле, не на край Ойкумены собираюсь! – уверенно отвечаю ей. – Мы вернёмся, не успеешь соскучиться. Ещё успеем посоревноваться, чей первенец раньше родится.
Мои слова достигли цели, подруга отстранилась, и чуть не вытолкала за ворота. Она добрая и преданная и такая мягкотелая. Но с самого детства мечтает обогнать меня хоть в чём-то. Надо заметить, в красоте она превосходила, и на этом щедрость богов заканчивалась. А мои таланты заключались в другом. Сейчас хотелось скрыться как можно не заметнее, но летний рассвет с каждым мгновением оставлял всё меньше дружественного сумрака.
– Береги себя. Напиши, как дойдёшь. – донеслось до меня.
Конечно, конечно. Беги быстрее к мужу – выигрывать спор. Створки закрылись и отрезали путь к статусу благоразумной дочери. Интересная жизнь у мужчин, можно общаться на разные философские темы, посещать симпосиумы, участвовать в спортивных соревнованиях. А нам полагалось быть послушными дочерьми, выходить замуж за найденного родителями хорошего жениха, затем радость материнства и почтенная мать семейства, если повезёт с сыновьями. Но Афродита решила по-своему, стрелы взаимной любви отравляли мою жизнь вдали от моего гоплита. Одна мысль, что другой мужчина, кроме него, коснётся меня, вызывала содрогание.
Казалось, что вся округа слышала грохот деревянных ворот. Наверно все жители хоры разом проснулись, взглянуть, чего молодожёны в такую рань бродят. Утренний холодок пробрался под мой лёгкий зелёный плащ, так что мурашки пошли по телу. Оглянулась, на улице ни души, а в соседних усадьбах всё тихо. Дева-Хранительница, на тебя вся надежда!
Башмак вступил на мягкую пыль узкой улицы, шаг за шагом, и будь что будет. Несколько десятков ног промаршировавших гоплитов тоже подняли такую же седую пыль вчерашним вечером, и она, наверно, ещё оседала на придорожной траве. Между нами может всего двадцать стадий! Главное, не расслабляться пока не догоню Гесиода. Дорога вела мимо кудрявых виноградников, ухоженных полей с пшеницей и овощами, высоких белокаменных стен усадеб, за которыми раздавался раздражённый собачий лай и хриплый петушиный крик. Я глянула на небо, Апполон ещё не поднялся над горами в своей колеснице, но небесный купол уже озарялся, мне стоило поспешить. Шерстяные пряди облаков отражали свет золотой колесницы. Что за нить судьбы уготовили мне Мойры?
Внимательно наблюдая вокруг, я вышла к главной мощённой дороге, сжималась от каждого незнакомого шороха, но не сбавляла шаг. Стоило опасаться соседей или их рабов, потому что они знали меня в лицо и могли остановить, чтобы сдать отцу беглянку.
