В отличие от старшего брата, события тридцатилетней давности не трогали мужчину. Ну было и было. Возможно, благодаря тому, что братья Вольновы оказались на улице, они и стали теми, кем являются сейчас. Кто знает, как именно проявились бы их способности под заботливым крылом Верховного. Вероятно, Тихомир никогда не основал бы собственный клан, если бы жил под крылом у Верховного. Признаться, Радмир всегда был эмоционально черствым. По сути, и Тихомир не отличался проявлением чувств к ближним, да и излишней сентиментальностью не славился. Но вот ситуация с отцом его злила, да. А Радмир относился к этому по-философски, наверное, даже проявлял дозу пофигизма. Димка и вовсе ни в чем отца не винил, бывало даже перезванивался с родителями.
Но теперь речь пошла не об отношениях сыновей с отцом. Здесь другое….
На месте Тима в просторной кухне возник огромный черный волк. Рыча и оскалившись, он наступал на старика Верховного, угрожая, если не разорвать в клочья, то основательно потрепать.
— Ох, Великая Праматерь! — благоговейно прошептала Агриппина Степановна, сжимая ладони и не веря собственным глазам.
— Спокойно, Тихомир, не дури, брат! — вкрадчиво пробормотал Добромир, но не пытался вклиниться между отцом и огромным рычащим волком.
А волк все ближе наступал на Верховного, отмахиваясь от ментального воздействия старика, словно от надоедливых мошек.
— Ой! — негромкий девичий вскрик заставил Тихомира повернуть мощную голову в сторону лестницы.
А там стояла Заря, со спутанными волосами, в мешковатой футболке ярко-красного цвета и штанах, которые принадлежали не ей. Даже на расстоянии волк ощутил, что штаны — чужого мужчины. Ну, не совсем чужого. Но это мелочи! Штаны, в отличие от футболки, принадлежали не Тихомиру, а потому вызывали в хищнике неконтролируемую ярость и ревность.
— Тихомир…, — выдохнула Зарета, и было видно, как девочка тряслась от страха, однако все равно пыталась говорить со злобным хищником.
Вольнов устыдился своего поведения. Да оно само как-то получилось перекинуться вот так, бесконтрольно. Нервы совершенно не к черту!
В один прыжок Тихомир выскочил на улицу через окно. Пусть и не собирался он спасаться бегством от этих ярких глаз, в глубине которых колыхался страх и укор. А все равно ринулся вглубь леса.
Инстинкты и чутье подсказывали, что опасности нет. В округе не осталось ни одного крупного зверя или хищника. А потому Вольнов был спокоен за свою истинную. Однако, на всякий случай, обследовал окрестности.
Мысли и чувства смешались в один коктейль ярости и обиды. Вольнов понимал, что ведет себя, как обиженный на отца пацан, а все равно не смог смириться с поступками родителя. Пусть и прошло столько лет.
Стремительный бег остановил легкий и почти бесшумный шепот в голове.
Волк замер, точно вкопанный. Заря вновь звала его, а он не смог проигнорировать ее зов.
Развернулся на сто восемьдесят градусов и помчался обратно, к ней.
И в этот раз оборот принес мгновенную легкую боль, стрельнувшую в затылок. Кости противно хрустели, но процесс трансформации воспринимался Вольновым, как должное. Да и зверь, запертый в клетке подсознания, послушно улегся, не проявляя ни агрессии, ни недовольства.
Тихомир замер в тени деревьев, на границе той самой поляны, где еще вчера состоялась кровавая баня. До сих пор запах крови, страха, азарта забивал ноздри. Но поверх него стелился более новый — запах чужаков.
Справа треснула ветка, примялась трава. Едва слышные шаги Тим распознал моментально, как и того, кто приблизился к нему.
— Радмир убил вчера старшего из сыновей Грознова. Верховный стоит на том, что поединок был честным. Через три дня будет встреча кланов. Грозные хотят реванш. Но решать тебе, — осторожно проговорил Добромир, приближаясь к брату.
Вольнов хрустнул кулаками. Реванш? Они хотят реванш? Да на каком, мать их, основании, если Грознов открыл пасть на истинную Вольнова?!
— Вот и я подумал, что можем их послать лесом, — усмехнулся Дим, угадав мысли старшего.
— Не можем, — мрачно проговорил Радмир, который так же присоединился к разговору братьев. — На то есть причина.
— Поясни, — прищурился Тихомир, а в нос уже ударил аромат Зари.
Девочка находилась на втором этаже в доме Верховного. Тим чувствовал ее эмоции: смесь из страха, растерянности, смущения и волнения. И красной нитью среди этого коктейля — ожидание. Заря ждала его, волновалась за него, звала, возможно, что и сама не осознавала. Слишком уж много неуверенности было в этом зове.
— Божена Грознова, приемная дочь Федора Грознова, убитого мной вчера, внучка вожака Грозных, — хмуро изрек Радмир, а рукой сдвинул ворот футболки, обнажив кожу с темным пятном метки парности, — Вот такая у меня причина.
— Охренительная причина, — присвистнул Добромир, — И когда умудрился?
— Почуял. А после Зова Женя оказалась рядом. Наверное, как-то подействовало, — нахмурился Радмир.
— Рядом? Ты торчал в подвале под офисом, а ее парни домой должны были увезти, — допытывался Дим.
