— Она так сказала? — Марше очень хотелось его обнять, но разве могла она осмелиться?
Он кивнул.
Марша с надеждой спросила:
— Она не заикнулась насчет того, что возьмет меня обратно на должность начальницы?
Дункан покачал головой.
— Мне жаль, но — нет.
— Неудивительно. — Марша решила не унывать. — Тогда она еще не знала, что я записала в школу внучку герцога. По крайней мере, она не собирается закрывать школу. А потом я смогу убедить ее принять меня обратно.
— Знаю, что вы попытаетесь это сделать.
Граф сказал это как-то безразлично, и Марше вмиг стало неуютно.
— Идете наказывать шалунов?
— Нет. — Он одарил ее сияющей улыбкой. — Но если Лизандре нравится думать, что сегодня рядом с ней рыцарь в сверкающих доспехах, я буду счастлив поддерживать в ней эту фантазию.
«А я как же?» — хотелось ей спросить. У нее тоже была фантазия, чтобы некий мужчина поцеловал ее прямо посреди ярмарки на Ридер-стрит.
Положение становилось невыносимым. Дункан ткнул через плечо большим пальцем в том направлении, где ждала карета.
— Так я пойду, ладно? Пришлю вам доктора Тримпа.
— Хорошо.
Марша смотрела, как он уходит, и ее сердце обливалось кровью. Она уже начала тосковать без него. Но разве она имеет на него право? И никогда не будет иметь.
Она бросилась вдогонку.
— Я сама дойду до вашей кареты и поберегу ноги доктора Тримпа.
Жалкая отговорка. Похоже, Дункан видел ее насквозь, потому что бросил на нее понимающий взгляд, но не сказал ни слова.
Ей стало еще хуже.
— Вы меня избегаете?
— Нет, конечно. Я думал, это вы избегаете моего общества.
— Да, возможно. — Она вздохнула. — И мне очень жаль.
Он остановился, уперев кулаки в бока.
— Почему?
Он стоял, щурился на солнце — и этот момент был ослепительно хорош собой.
— Потому что вы мне нравитесь, — ответила она.
— Это все?
— Что вы хотите сказать?
— Я вам нравлюсь. — Он воздел руки. — Так и доктор Тримп вам тоже нравится.
Она покраснела.
— Да, но я не стала бы… — Марша умолкла.
— Вы бы не позволили, чтобы он вас целовал. Не так ли?
Она кивнула.
Пожав плечами, Дункан зашагал прочь.
— Вы сделали свой выбор. И мне, моя дорогая, пора сделать свой.
— Хорошо, — сказала она и вдруг остановилась снова. — Каков же ваш выбор?
Он смерил ее взглядом.
— Это глубоко личное дело, миледи, — сказал он мягко.
— О-о! — простонала она. Ей вдруг стало не хватать воздуха, как будто огромный невидимый кулак ударил ее в живот. — Ладно.
Дальше они шли в полном молчании. Про себя она повторяла: «Оук-Холл превыше всего», — снова и снова, чтобы не заплакать, но едва ли ей стало легче.
Когда они подошли, доктор Тримп стоял рядом с каретой.
— Леди Эннис внутри в целости и сохранности, — сказал он. — С ней горничная.
Лизандра выглянула в окно кареты. Когда она увидела Маршу, ее брови поползли вверх.
— Как хорошо, что вы тоже здесь. Моя горничная не может развязать узел на сумочке. Не поможете ли?
— Я сам вам помогу, — предложил Дункан.
Марша почувствовала приступ раздражения, но сдержалась.
Лизандра улыбнулась:
— Благодарю вас, лорд Чедвик. Женские пальцы, поскольку они тоньше, ловко распутывают узлы. У Марши большие руки, но, разумеется, все же меньше мужских — надеюсь.
Больших сил стоило Марше воздержаться от ответных оскорблений. Она села в карету, и Лизандра захлопнула дверцу.
— Где ваш ридикюль? — спросила Марша.
А затем увидела, что на сиденье лежит шелковая сумочка — ридикюль Лизандры. Вряд ли он теперь годился на что-нибудь путное из-за красных пятен сока. Но никаких узлов на ридикюле не наблюдалось.
— Оставьте лорда Чедвика в покое, вы слышали — в покое! — яростным шепотом потребовала Лизандра. — И я возьму вас назад в Оук-Холл на должность начальницы.
— Что?!
— Я видела, как вы на него смотрите.
Марша была застигнута врасплох и не успела сказать ни слова, прежде чем Лизандра сказала:
— Уходите. — И буквально вытолкнула ее из кареты.
Марша очутилась на улице, рядом с доктором Тримпом, словно рыба, которую за ненадобностью вышвырнул обратно в воду пресыщенный, но опытный рыбак.
Лорд Чедвик забрался в карету. Лицезрение его широкой спины и длинных сильных ног привело ее в отчаяние.
В следующую минуту карета тронулась с места. В окне Марша видела спокойный, надменный профиль Лизандры.
— Оук-Холл превыше всего, — пробормотала Марша.
— Что? — не расслышал доктор Тримп.
— Ничего, — сказала она.
Как же так? В тот момент, когда ей казалось, что она получила все, что хотела, Марша почувствовала себя такой несчастной, как никогда прежде.
Выказывать притворное равнодушие перед леди Маршей Шервуд оказалось делом не столь легким, как Дункан надеялся. Особенно если на его попечении был мальчик, который каждый день требовал, чтобы ему дали с ней увидеться. Особенно если по ночам его терзали чувственные сны об этой женщине.
И особенно после того, как Дункан провел восхитительный вечер в особняке Брэди на Гросвенор-сквер, где все семейство развлекало его за изысканным, чудесным обедом. Вот только леди Марша, к сожалению, была нездорова и присутствовать на обеде не смогла.