Удастся ли установить личность? Голова сохранилась, но вид у нее такой, что смотреть страшно. Способ убийства… и патрульных было двое. Почему второго просто зарезали?
- Он должен быть очень сильным, - тихо сказала Зима и повернулась. – Я так думаю.
- Чтобы убить?
- Чтобы перенести тело сюда. До части версты полторы. И сомневаюсь, что солдат шел сам… поначалу так точно нет.
- Почему?
- Потому что мы нашли бы след. Он просто военный. Он не умеет ходить по лесу правильно. Прется напролом, вот прямо как ты.
Эту деталь Бекшеев упустил. Неприятно осознавать.
- Следовательно, его отключили и понесли… а весу-то в нем прилично. Думаю, по дороге его где-то и разделали, - взгляд её обратился к лесу. – Так легче. К чему таскать лишнее, если можно ношу облегчить. И голову отрезали.
- Пол дома весь… грязный.
- Значит, разделали неподалеку… или ты прав, тут. А потом все убрали. Хотя опять же, на кой? И как? Чтобы так распластать, надо подвесить. А я ни крюка, ничего похожего не приметила. Тот, в шкафу, не в счет.
И Бекшеев снова согласился.
- Тогда откуда кровь?
- Может, с собой принес?
- Для чего?
- Ну… - Зима села. – Мух подкормить? Или крыс подозвать, чтоб тут… или просто, играет?
Игра?
Хотя… если так, то да. И это покушение на военных столь же демонстративно, как и головы, выставленные на всеобщее обозрение.
Деревня.
Дом.
Знаковое место. И да, пожалуй… снова вызов? Но куда более дерзкий, будто тому, кто начал игру, не понравились предыдущие игроки.
Грузовики показались, когда солнце уже перевалило за полдень. Встрепенулась Девочка, до того лениво развалившаяся на траве. Подняла голову и коротко тявкнула.
- Едут, - сказала Зима и воздух потянула.
Поднялась, неспешно, словно не хотелось ей вставать, выбираться из леса и идти, разговаривать с людьми. В чем-то Бекшеев её даже понимал. Здесь неплохо.
Комарье?
Да, звенит, гудит и наверняка погрызет изрядно, заставив в очередной раз сполна ощутить собственную неприспособленность к реальному миру. Но в остальном-то… травка зеленеет, солнышко блестит. Воздух – свежее некуда, прямо по рекомендациям целителей.
Но да, надо.
Вставать.
Идти.
И что-то кому-то говорить, объяснять, играть в чужую игру, делая вид, что о ней вовсе и не знаешь. А самому вытягивать столь нужную информацию окольными путями.
Бекшеев хлопнул себя по щеке, но комара, кажется, не прибил.
Верткие, твари.
- В других домах чисто, - Тихоня тоже обнаружился, под березкою, сел, ноги вытянул, травинку грызет. – Если там чего и было, то давненько… пылища, грязища, но без трупов.
И это радовало.
Как-то хватит с Бекшеева на сегодня находок.
Но факт он тоже цепляет на нить памяти. Позже разберется.
Тихоня идет чуть впереди и с видом независимым. Кивает Новинскому, что стоит у дороги, щурясь, вглядываясь в линию горизонта. Солнце светит в лицо, и Новинский морщится. А еще грызет очередную сигарету, правда, незажженную.
Грузовиков три. Первые два характерного болотно-зеленого окраса. Последний – облезлый, и тент на кузове натянутый, чуть провис. А еще за рулем – Васька.
- Здрасьте! – он высунулся из окна и рукой помахал. – А меня вот! Послали! В усиление!
- Чтоб тебя… - из кабины выбрался Туржин, раздраженный до крайности. – Когда ж ты заткнешься уже.
Из первого грузовика выбрался сам Бахтин.
Дальше было обыкновенно, привычно и в чем-то даже скучно. Разве что взгляд цеплялся за людей. Вот солдатика из числа прибывших выворачивает на куст старой крапивы. Долго и мучительно. К первому добавляется второй.
Третий.
- Слабаки, - сплевывает Туржин, но к дому подходить не спешит.
- Грузите, - Бекшеев решается отдать приказ. – А то до ночи тут застрянем.
- А место-то нехорошее, - тянет с прищуром Тихоня. И Туржин хмурится, он отчаянно не желает показывать, что его задело это высказывание.
Но задело.
- Идем, - Тихоня не оставляет шансов. – А то и вправду… я домой хочу. Пожрать.
Новинский о чем-то говорит с Бахтиным. Тот растерян и смущен. И еще постоянно оглядывается на Бекшеева. И по лицу не понять, о чем именно думает.
Хотя ясно, о чем.
Неприятностей ждет. И будут эти самые неприятности. Ведь как? Вроде бы Бахтин напрямую не связан ни с контрабандистами, ни с убийцей, но выходит, что на вверенной ему территории порядка нет.
Плохо.
- Надолго затянется, - заметила Зима, протягивая горсть орешков. – В город сразу? Или еще в часть заглянем?
- В город, - решение Бекшеев принял давно. – Только надо будет распорядиться, чтобы тело доставили. Того, убитого…
И Зима кивает.
- Дела поднять. Заявления о пропавших. Поговорить с местными, которые с контрабандой связаны.
- Вряд ли чего толком скажут.
- Не под протокол, - согласился Бекшеев. – Но проводников, которые пропали, должны знать. Поговори с этим… знакомым своим.
- Поговорю, - Зима не стала спорить. – Правда, не уверена, что ему можно верить. Точнее уверена, что верить нельзя, но если дать понять, что мы не по его душу…
- Пообещай, что отметим содействие местных властей.
- А мы…
- Отметим всенепременно. Если содействовать будут.
