— Лорды, прошу к столу, — оповестил герцог Гренстон, как только усадил свою спутницу слева от своего стула. — Лорд Фламбери, прошу, — Эрик махнул рукой капитану справа от себя, тем самым особо подчёркивая статус мужчины.
Лисса с любопытством смотрела на капитана. В гражданской одежде высокородного лорда, побритый после долгой дороги, он выглядел исключительно привлекательно и моложе лет на пять. Глядя на него, герцогиня мысленно улыбнулась, вспоминая двух маленьких вертихвосток, с которыми познакомилась в замке Морвилей. Хм, а сколько детей в Стоунберге? Вот ещё один вопрос для лорда Бейли.
Герцогиня нашла взглядом барона. Он сидел неподалёку, с правого края стола, близко от герцога. И тут же девушка наткнулась на пристальный взгляд юной Клотильды. Блондинка не отводила глаз, смотрела прямо, с вызовом. Лиссандра глаза тоже не прятала, кривила губы в насмешливой улыбке. Соперница? Возможно. Но, как сказала Ведана, кроме отношений с супругом, на ней теперь ответственность и за людей, и за землю. Процветание и благополучие герцогства будет зависеть от истинной Хозяйки.
Всего за столом оказалось человек тридцать. Все уже были визуально знакомы Лиссандре. Рыцари Ордена Трилистника с супругами, барон с Клотильдой и четверо лордов из соседних феодов, территориально входящих в герцогство.
— Я требую тишины, — достаточно громко заявил герцог Гренстон, не вставая со своего места. Стоило всем притихнуть, как он заговорил: — Сегодня я привёл в свой дом супругу. Вы уже принесли клятвы герцогине Гренстон и знаете, что я наделяю её своею властью. Ко всему прочему хочу сразу же передать ей ключи от своей сокровищницы. Миледи, — Эрик развернулся к супруге и, подхватив тонкую кисть, поцеловал её, прежде чем вручить массивный ключ с завитушками на головке, — с вручением мною вам этого символа вы становитесь Хозяйкой Стоунберга. Душой крепости рода Гренстонов, как было издавна. Я — стены на пути тварей и Потумирья, вы — мой тыл и опора, якорь для разума, который удержит от безумия Красного Стража.
Лисса с трудом сглотнула, всматриваясь в стальные глаза супруга. Ей показалось, что на последних ритуальных словах в глубине его зрачков полыхнуло красное пламя, горячее и обжигающее настолько, что она почувствовала его фантомное прикосновение к своему сердцу. В груди звякнуло натянутой струной. И стало легче и свободнее, словно печать сорвали с запечатанного схрона, и благодатный огонь беспрепятственно устремился внутрь. Наваждение длилось мгновение, но ощущение тёплого, уютного пламени в груди осталось с Лиссандрой и после.
Эрик произносил слова, заученные ещё во времена, когда были живы родители, и чувствовал себя странно. Ему словно места внутри себя не хватало, и это чувство усиливалось с каждым произнесённым словом. Распирало изнутри большим огненным магическим шаром, и только то, что он держал за руку Лиссандру, позволило произнести полную формулировку, не сбиться постыдно, как нерадивому ученику. С последним словом его огонь признал супругу, схлынул, превращаясь в спокойный источник, растёкся по венам-рекам и притих, оставляя после себя чувство удовлетворения и уверенности в том, что всё сделано, как надо.
Лиссандра перевела дух и скользнула взглядом по притихшим за столом гостям. Выражения лиц у всех были разными, но больше всего её поразила леди Бейли. Голубые глаза блондинки потемнели до черноты, а лицо перекосило от плохо сдерживаемого гнева. Юная Кло сейчас выглядела старше своих лет. Черты лица заострились, у рта залегли глубокие морщины, и губы растянулись в жутком оскале, вызывая у Лисси безотчётный страх. Герцогиня сморгнула, чтобы лучше рассмотреть преображение любовницы, попутно вспоминая слова Колина о том, что баронесса бывает жутко страшной, когда сердится, но когда снова посмотрела на блондинку, то увидела лишь взгляд голубых глаз, направленный на герцога и затянутый пеленой хрустальных слёз, да трепетно закушенную нижнюю губу.
Герцогиня выдохнула, с некоторым испугом вспоминая видение. Передёрнула плечами и погрузилась в привычную суету светского ужина. Она ещё несколько раз косилась на Клотильду, но более ничего необычного не замечала.
Ужин явно был праздничным. Столы ломились от аппетитных блюд, снова в большинстве своём мясных. Вино из глиняных кувшинов щедро разливалось по деревянным кубкам. Лиссандра в который раз вспомнила о мастере Смолле и сама себя одёрнула — нечего думать о плохом, можно накликать беду. Задерживается — значит, есть причина.
Присутствующие за столом мужчины вели себя свободно — так, как привыкли в походах. Герцог взирал на товарищей по оружию покровительственно. Прислушивался к шумным хвастливым рассказам о ратных подвигах, сдержанно ухмылялся и вёл беседу в основном с лордом Фламбери.
