— Путь обратно будет короче, чем путь сюда. Во всяком случае, должен быть короче, — отозвался Соклей. — Нам не придется останавливаться в стольких портах.
Он деликатно покашлял.
— И нам лучше не останавливаться в Таренте, верно?
— А почему бы и нет! — воскликнул Менедем. — Мы можем снова посетить Кротон, а потом двинуться через залив к Каллиполю. Старый тарентец — как там его имя? — и не услышит о нас до тех пор, пока мы оттуда не исчезнем.
— Это ты надеешься, что Гилипп о нас не услышит, — заметил Соклей. — Послушай, неужели Филлис стоит того?
— Тогда я думал, что стоит, — пожав плечами, ответил Менедем. — А теперь уже поздновато беспокоиться об этом, как ты считаешь?
— Да уж. — Однако тон Соклея вовсе не был снисходительно-насмешливым. — Когда же ты наконец вырастешь?
Менедем ухмыльнулся брату.
— Не скоро, надеюсь.
Менедем сидел в таверне недалеко от Маленькой гавани и пил самое лучшее вино: то, за которое ему не пришлось платить. Даже сейчас, спустя полмесяца после прибытия в Сиракузы флота с зерном, моряки этого флота редко сами покупали себе выпивку. Раньше полис голодал, а теперь хлеба у него имелось с избытком.
Менедем гадал — на сколько еще хватит благодарности местных жителей. Он считал, что выражение признательности несколько затянулось.
Однако Менедем вполне мог бы пить бесплатное вино, даже если бы не привез зерно на Сиракузы. Как и во многих других винных погребках, в этом морякам и торговцам подносили вино местного урожая, если те рассказывали новости — чтобы привлекать в заведение посетителей. И бесконечные рассказы Менедема о войне генералов Александра могли позволить ему пьянствовать сколько душе угодно.
Он как раз собирался продолжить повествование о том, как племянник отрекся от своего дяди, Антигона, когда в таверну влетел задыхающийся сиракузец и выдохнул:
— Они высадились! Они сожгли свои корабли! — Он огляделся по сторонам и тревожно спросил: — Я ведь первый?
— Ты первый, — успокоил его хозяин заведения, протягивая парню большую чашу вина, в то время как таверна взорвалась тревожным говором.
— Кто высадился? — спросил Менедем.
— Эйя, Агафокл высадился, конечно! Недалеко от Карфагена, — ответил сиракузец.
Менедем хотел было спросить: «Откуда ты знаешь?», но понял, что такой вопрос скорее приличествовал бы его двоюродному брату. Прежде чем вопрос все-таки сорвался с его губ, вновь прибывший уже на него ответил:
— Знакомый моего дядюшки работает писцом в замке на Ортигии, и он принес Антандру записи о налогах как раз в тот момент, когда вошел посланец.
— А-а-ах, — пронеслось по таверне.
Люди кивали, признавая, что источник информации действительно солидный. Хотя Соклей, решил Менедем, вряд ли разделил бы мнение большинства здесь присутствующих.
Тут Менедему в голову пришел еще один вопрос — и снова кто-то его опередил:
— Сожгли свои корабли, ты сказал?
— Верно! — кивнул парень, явившийся с новостями. — Отсюда до Африки Агафокл добирался шесть дней — долгий, медленный путь вдоль северного побережья нашего острова… К тому же они двигались еще медленнее из-за неблагоприятных ветров. Наши корабли уже подошли близко к суше, когда заметили совсем рядом карфагенский флот — и карфагенцы тоже заметили наших.
Этот парень умел рассказывать истории! Менедем невольно подался к нему — как и половина посетителей таверны.
— И что же случилось потом? — выдохнул кто-то.
— Ну, карфагенцы выказали огромную силу духа: гребли так, что их сердца в любой миг могли разорваться, — сказал сиракузец. Он протянул чашу хозяину, и тот без единого слова протеста наполнил ее до краев. Отхлебнув, рассказчик продолжил: — Они подошли так близко, что с их передовых судов начали стрелять. Как раз перед тем как наш флот пристал к берегу, стрелы долетали до задних мачт кораблей Агафокла.
— Из-за затмения наши, должно быть, уже подумали, что все их надежды пошли прахом, — заметил хозяин таверны.
Люди не переставали обсуждать это жуткое событие, хотя со времени солнечного затмения прошло уже две недели.
Но человек, который принес новости, покачал головой.
— Знакомый моего дядюшки сказал, что Антандр спросил об этом гонца. Но, оказывается, Агафокл истолковал знамение так: оно предрекает беды врагу, потому что случилось
Менедем подумал — что бы сказал на этот счет жрец Аполлона-Фобоса? Однако люди вроде Агафокла не станут интересоваться мнением жреца, но сами используют все самым выгодным для себя образом.
Однако местный все еще не ответил на вопрос, и Менедем задал его снова:
— Что же случилось с кораблями Агафокла?
— Ну, мы утерли карфагенцам нос в стрельбе, потому что на борту наших судов было больше людей. Это, помоему, и помогло нам высадиться, потому что варвары держались там, куда не долетали стрелы. Как только наши оказались на берегу, Агафокл собрал совет.
— В точности как Агамемнон под стенами Трои, — пробормотал кто-то.
