За несколько лет до описанных выше событий, после того как Гней Помпей Магн и Марк Лициний Красс побывали консулами вторично, им обоим очень захотелось занять губернаторские посты. Легат Цезаря Гай Требоний, ставший во времена их консульства плебейским трибуном, провел закон, по которому они получили завидные провинции сроком на целых пять лет. Не желая уступать Цезарю, чье эффективное управление Галлией не давало им спать, Помпей выбрал Сирию, а Красс обе Испании.
А потом здоровье Юлии, так и не оправившейся вполне после выкидыша, стало стремительно ухудшаться. Помпей не мог взять ее с собой в Сирию: традиции запрещали. Поэтому он, искренне любивший жену, пересмотрел свои планы. Он все еще выполнял обязанности куратора по запасам зерна для Рима, что являлось прекрасным поводом оставаться где-нибудь поблизости, если бы он управлял стабильной провинцией. Сирия была нестабильной. Новейшая из приобретенных Римом территорий, она граничила с Парфянским царством, могучей империей царя Орода, которому очень не нравилось присутствие римлян под боком. Особенно если их возьмет под крыло сам Помпей Великий, знаменитый завоеватель. Ширился слух, что Рим подумывает о завоевании Парфянского царства. Царь Ород забеспокоился. Он был очень предусмотрительным человеком.
Озабоченный состоянием Юлии Помпей предложил Крассу поменяться провинциями: Помпей возьмет обе Испании, а Красс — Сирию. Красс согласился без проволочек. Так и сделали. Помпей получил возможность остаться с Юлией, послав управлять Ближней и Дальней Испаниями своих легатов — Афрания и Петрея. А Красс отбыл в Сирию с намерением покорить парфян.
Известие о его поражении и смерти вызвало в Риме шок. Оно пришло от единственного уцелевшего в этой кампании аристократа — квестора Красса, замечательного молодого человека по имени Гай Кассий Лонгин.
Послав официальное донесение в Сенат, Кассий также отправил более откровенное описание событий Сервилии, своей хорошей приятельнице и будущей теще. Зная, что подробности этой истории причинят Цезарю муки, Сервилия с удовольствием переслала его в Галлию. «Ха! Страдай, Цезарь! Я ведь страдаю».