Вопрос вызвал большой интерес, гласные были почти в полном сборе. На частных совещаниях уже выяснилось, что подавляющее большинство высказывается за принятие моего проекта. То же выявилось и на формальном заседании. Голосовали против только три или четыре социал-демократа, во главе с их лидером Элиавой.
Когда же дошло до отвода нам участка, то вышло не совсем ладно. Вместо намеченного раньше и обещанного нам ровного и хорошего участка близ железнодорожной станции Навтлуг, дали влево от полотна участок, изрытый холмами и буграми, гораздо менее ценный. Этот подмен совершил заведовавший городскими землями член городской управы С. З. Мирзоев: «На тебе, убоже, что нам не гоже!»
Впрочем, до реализации пожертвованной земли не дошло. Настроение складывалось в Петербурге относительно высшей школы на Кавказе все более благоприятно, и уже открылась возможность финансового участия и казны.
Как раз в это время начатая против меня травля из дворцового окружения заставила меня уйти с Кавказа. Меня заместил управляющий тифлисской конторой Государственного банка Д. В. Безобразов.
В последующем отказались от устройства университета с техническими отделениями, а перешли на обыкновенный политехникум. Если не ошибаюсь, таково было условие центральной власти.
Открытие этой высшей школы сопровождалось взрывом распри между грузинскими и армянскими общественными деятелями на почве выбора места для нее. Последнее слово принадлежало Воронцову-Дашкову, который решил в пользу армян.
Впоследствии независимо открылся и грузинский университет[611].
Вот он, грозный и могучий,
Гордо встал меж двух морей,
Над челом нависли тучи,
Словно думы у людей.
Как наездник устарелый,
Грустно долу он следит
И встревоженный глядит,
Как сжимаются пределы
Старой воли, прежней воли,
С каждым годом боле, боле…
Но бессильный и плененный,
Не прощает он врагам.
Полон злобы затаенной,
Стережет их тут и там.
Кавказ всегда изобиловал разбойниками. В старые времена разбои придавали этой изрытой горами местности особый колорит, не лишенный иногда романтических струн.
Население Кавказа — этой большой дороги старины между Азией и Европой — представляет настоящую мозаику из разных народностей. Их можно насчитать около сотни. Иные — совсем малочисленные — состоят только из нескольких деревень — аулов. Другие, например, разные картвельские народности (грузины, имеретины и др.) гораздо более многочисленны. То же относится к татарам, армянам и др.
Скученность населения, теснота — в гористых странах со значительной площадью, покрытой вечным льдом, не всегда достаточно пастбищ, а тем более земель, пригодных для культуры, — вызывали частые ссоры. Обильные потоки южных солнечных лучей влияют на темперамент населения. Кавказцы — люди исключительной горячности и вспыльчивости. Чуть что, кавказец сейчас же хватается за оружие. А с оружием он не расстается. Он чувствует себя неудобно, если на поясе не висит кинжал, а в кобуре не напоминает ему подбодряюще о себе револьвер. Безоружные попадаются лишь среди городских торгашей, мелких ремесленников и хлебопашцев, да и то — далеко не всегда.
Отсюда — невероятное количество кровопролитий. Друзья, возбужденные вином, часто кончают попойку ссорой. В воздухе сверкают кинжалы, раздаются выстрелы. А ссоры в трезвом состоянии часто оканчиваются тем, что один другого — или друг друга — более или менее порежут…
Вспоминаю пример беспричинной вспыльчивости, бывший у меня на глазах. В Тифлисе ехал пароконный омнибус. Грузин-кинто (простолюдин) крикнул кучеру, чтобы он остановился. Но это было между станциями, где остановки не полагалось. Вспыливший кинто подскочил к лошади и кинжалом распорол ей брюхо.
Кавказские народы постоянно воевали один с другим. Состояния мира между ними, в сущности, не было. Была многовековая война, то на время затихавшая, то снова разгоравшаяся. Кавказцы вырастали в вечной военной обстановке, и мало кто на земном шаре сравнится с ними по воинственности.
Беспокойное соседство кавказцев вынудило, совершенно стихийно, Россию покорять, во имя мира на своих границах, один за другим эти народы. Иные же, как, например, Грузия, добровольно перешли в подданство русского царя, чтобы обеспечить мир и внутри, и извне, особенно для защиты от постоянно их громивших персов. Действительно, русская власть, как цемент, сплотила разноплеменное население Кавказа в относительно мирное сожительство.
